Они обогнули северный край Порт-Медоу. Где-то в тумане мычали коровы. В этих местах они, случалось, нападали на любителей пикников. И калечили, предположил Крис. Топтали копытами. До него долетали запахи навоза, травы и росы, все они смешивались в единый аромат, который в бутылочке на продажу наверняка обрел бы имя «Плодородие». Крис сбросил скорость: было ясно, что Мартези быстро выдохнется. А еще Крису требовались силы, чтобы собраться с мыслями.
Как изложить Мартези свою просьбу? Нужно все толком продумать.
Крис в течение четырех лет представлял кафедру классической филологии в «Оксфорд юниверсити пресс», поэтому процедуру знал хорошо: рукописи, представленные кандидатами в доктора филологических наук, давали на прочтение двум внешним рецензентам, они ставили оценку от одного до пяти. Мог проголосовать и представитель кафедры — раньше им был Крис, теперь Мартези. Рукописи подавались анонимно, однако представителю, как правило, не составляло труда догадаться, чья это работа; собственно, при желании труда это не составляло и для внешних рецензентов. В 2008 году Крис немало побился за одного из аспирантов Мартези, Тимоти Хики, после прозрачных намеков самого Мартези. Диссертация Хики, как помнилось Крису, была посвящена Светонию, римскому биографу. Написано дельно, но не виртуозно. Выделялась она лишь некими невразумительными отсылками к историографической теории, которая Криса не волновала ни с какого боку, однако он знал, что благодаря ей Мартези будут чаще цитировать, ибо выкладки Хики почти полностью строились на концепции его ментора. Хики, притом что его научные интересы никак не соотносились с интересами Криса, явно был очень толковым и усидчивым, пользовался любовью всех вокруг, в том числе и собственной жены, и в будущем обещал стать Мартези ценным соратником. Крис, зажав нос покрепче, расхвалил Хики на собрании, тем самым рецензионные весы склонились в его сторону, хотя весьма достойной была признана куда более амбициозная диссертация Анны-Мари Пападопулос, посвященная эллинистическим и латинским стихотворным формам, да и внешние рецензенты оценили ее несколько выше. Тем не менее право на публикацию досталось Хики.
В голом остатке, Мартези был должником Криса.
Мартези тогда просто обратился к Крису с соответствующей просьбой прямо на теннисе. Крис поначалу переоценил его спортивные задатки, и про теннис они говорили регулярно. Постепенно выяснилось, что Мартези их партнерство выгоднее, чем Крису.
«Прошу об одолжении. Присмотритесь повнимательнее к мистеру Хики. Я потом в долгу не останусь, если Вы его…» Что там он добавил? Подтолкнете?
Следующей весной Крис отказался играть в паре с Мартези, в основном по причине оптики — на натренированный взгляд, его выступление в защиту работы Хики выглядело вульгарным и нелицеприятным, — но еще и потому, что теннис ему надоел.
А сейчас на лбу у Криса выступили капли пота, он тоже здорово запыхался. Кроссовки вязли в гравии на дорожке.
— Четыре километра нынче, — похвастался Мартези. — Давайте на краю лужайки притормозим, потянемся?
Крис согласился, и они потрусили дальше. Восточный край неба посеребрило солнце. В западной стороне внезапно снялась с места гусиная стая, крылья рассекали воздух.
Они резко затормозили у южного края лужайки, неподалеку от ворот, у загородки для скота, на которую Мартези немедленно закинул пятку.
— Ахиллово сухожилие, — поведал он. — Вечно это паскудное ахиллово сухожилие.
Крис обхватил верхнюю перекладину загородки, подался вперед, растягивая икроножную мышцу. Перекладина оказалась мокрой и шершавой.
— Знаете, что вам стоило бы попробовать? — сказал Крис.
— Ну?
— Курить побольше.
— А, да, старая добрая табачная диета. Но я с Великого поста не курю. Арианна настояла.
— Ну надо же.
— Считает, что от сигарет может быть рак. — Мартези сменил ногу, нагнулся, застонал. — Вы, конечно, в курсе, но мы теперь почему-то так редко видимся! — добавил он.
Крис усмехнулся.
— Ерунда, чистая ерунда!
На самом деле не «теперь», а уже довольно давно, но Крис, помимо прочего, знал, что Мартези пытается поддерживать иллюзию, будто Крис якобы вдруг начал требовать у него что-то несусветное и одновременно прекратил их «дружбу». В смысле хороших манер было бы лучше, заявлял Мартези, если бы они с Крисом хотя бы делали вид, что их отношения не строятся на одной лишь взаимной выгоде. Криса это раздражало, тем более что Мартези его должник. Негоже банковскому операционисту затруднять для клиента процесс снятия наличных. Такой банк живо прогорит!
— Знаете, Эдмонд, — начал Крис, перехода к растяжке квадрицепсов, будто плавно продолжал течение того же разговора. — Я хотел попросить вас об одолжении.
— Да что вы? — откликнулся Мартези. В его голосе что, мелькнуло лукавство?
— Мне нужно, ну… Как там вы тогда выразились? Нужно, чтобы вы присмотрелись повнимательнее к одной из кандидатур на издание монографии в этом году.
Мартези опустил свою конечность на землю.
