Латинист полностью

Лукреция открыла файл, перелистнула на алфавитный указатель, повторив то же, что Тесса проделала с шестым томом.

— Merda, — тихо произнесла она, просматривая документ.

— Что? — не поняла Тесса.

Лукреция отлистала ко второму Скапуле, номер 5309, многократно прогладив пальцами тачпад. Тесса сперва заметила имя, а уж потом сообразила, в какой контекст его вписать.

— Блин, — сказала Лукреция. — Знала я, что где-то видела это имя.

— Fistula. Водопроводная труба, находится в доме Скапулы? — переспросила Тесса.

— Domus di Scapula в Остия-Антика, — простонала Лукреция. — Вот только я раньше не знала полного имени этого Скапулы.

— Публий Марий Скапула, — повторила Тесса.

— Может, он и был нашим развратником.

Все сомнения касательно объекта проклятий на табличке были сняты на следующее утро, прямо рядом с могилой, в которой табличку и обнаружили.

— Да, начало четвертого века, — кивнул Грэм, смахивая тыльной стороной ладони в перчатке пыль с квадратного кирпича.

На поверхности кирпича было выдавлено: POST. ЕТ. NEP.

— Постум и Непотиан, консулы, триста первый год нашей эры, — пояснил Грэм.

— То есть таблички с проклятиями… — начала Тесса.

— Да, кирпичи позволяют их датировать, — кивнул Грэм. — Скорее всего, четвертый век, точно не раньше.

— Блин, — пробормотала Тесса. Синтаксис и грамматика текстов Мария никак не согласовывались с позднеимперским стилем, даже если период его творчества и был указан в источниках ошибочно. Публий Марий Сцева, второй век. Уж точно не этот Публий Марий Скапула, владевший в четвертом веке домом в Остии, — никакой не поэт, да еще и развратник. У Тессы внутри всплеснулось возмущение: этот паршивый Скапула украл у нее открытие — самозванец, решивший помучить ее из-за края могилы.

Автобус трясся по виа дель-Аэропорто на южную оконечность Изола-Сакра, где остров отделялся Тибром от материка и развалин Остии. Тесса тупо смотрела сквозь стеклянную пластину окна, мимо под темнеющим пасмурным небом проносились какие-то безликие поля. Она несколько часов бесцельно провозилась в раскопе — из-за паршивой таблички с проклятиями на нее накатили сомнения и одиночество; а потом, поддавшись внезапному импульсу, она решила съездить в дом этого самого Скапулы, надеясь хоть на какое-то воздаяние. Ей было не отделаться от мысли, что Скапула у нее что-то отобрал — не только табличку, но еще и связь с Античностью, мерцающую сеть, натянутую между тогда и теперь, которая для Тессы всегда состояла из слов. Археологические слои, кирпичи с клеймами, четырнадцатый том — обо всем этом она знать не знала. Исчерпала свой потенциал. Превратилась в несъедобное ризотто.

Бортпроводница «Алиталии», похоже, разделяла ее унылое настроение и хмурилась в свой зеленый шарфик. Виа дель-Аэропорто шла почти параллельно древней виа Флавиа, и Тесса вдруг подумала, что сотрудники римского аэропорта имени Леонардо да Винчи ездят на работу почти по тому же пути, что и работники древнеримских Портуса и Остии, но это наблюдение тут же показалось ей пустышкой, банальщиной, бессмысленным клише. История повторяется и все такое. Внутри вскипало раздражение. Ну шатался Марий по бабам — и что? — подумала она вдруг. А у нее теперь ничего нет. Одна мешанина из противоречивых идей и мелких невзгод. Такая вот выходит непроизвольная ошибка: если бы Лукреция сказала ей, что табличка датируется не ранее чем четвертым веком, Тесса вообще на все это плюнула бы. Она молча сетовала, что рассчитывать может только на саму себя, что полностью зависит от этого козла Эклса и от своей подруженции Лукреции, хрен пойми почему.

Она вышла из автобуса на остановке «Остия-Антика», на лицо тут же упала дождевая капля. Зашагала мимо угрюмых башен средневекового парка ко входу в археологический музей — из зева его извергались намокшие туристы под распяленными зонтами. Уже здесь из земли выглядывали невнятные следы человеческого жилья — останки стен, поросшие мхом, и прочие ошметки — они змеились вокруг центральной площади. Тесса подошла к кассе, взяла билет, разжилась картой. 22. Дом Скапулы: примерно в середине раскопа, к юго-западу от амфитеатра. Тесса направилась туда напрямик, мимо сумятицы туристов, которые мужественно пытались игнорировать дождь. В тумане замаячило что-то невнятное кирпичное. Узнаваем был только амфитеатр, выступ из полукруглой чаши указывал, где поворачивать.