Лукреция еще раньше заметила между делом, что Эд наверняка разворчится по поводу того, что ему все это оформлять документально, — слишком уж история нестандартная.
— Эд? — уточнила Тесса. — Эд Трелони, который знаком с Крисом?
— Мой босс, — кивнула Лукреция.
От этого напоминания нервы у Тессы снова разгулялись, и она тут же попросила у Лукреции обсудить ситуацию между собой, прежде чем докладывать Эду. Лукреция предложила съездить вместе в Остия-Лидо, там можно поужинать и поговорить.
В ресторане они оказались единственными посетителями, хотя и была половина седьмого вечера. Тесса подумала, что, наверное, почти все прибрежные заведения выглядят как это: бутыль для вина на видном месте, неброские акварели с морскими видами, полусвет. Лукреция сделала заказ за обеих — рыба-меч, моцарелла с томатами.
Тесса, все еще взбудораженная, но и воодушевленная недавними находками, заговорила, как только отошел официант.
— Ты тут давеча спрашивала про Эдварда.
— Ты хочешь, чтобы я ему про тебя ни гу-гу, — догадалась Лукреция.
— Да. — Тесса помолчала. — Не знаю, как тебе все это объяснить.
Лукреция потянулась к бутылке с оливковым маслом.
— Ты о чем?
Тесса, помедлив, ответила:
— Вестфалинг не оплатил мне билеты. — Из бутылки в руке у Лукреции потекло масло. — Крис из кожи вон лезет, чтобы испортить мне карьеру.
Лукреция вскинула голову и с явным недоверием заглянула Тессе в глаза.
— Что?
Тесса смотрела, как лужица оливкового масла растекается, пухнет, грозит перелиться через край тарелки.
— Лукреция. — Она указала пальцем.
— Cazzo[3]. — Лукреция в последний момент подняла бутылку. — Я ничего не понимаю, — сказала она. — Ты о чем?
Тесса положила нож и вилку и еще даже не начала говорить, а уже почувствовала, как запылали щеки.
— Он решил хитростью удержать меня в Вестфалинге еще на год и для этого написал мне рекомендательное письмо с эффектом ядерной бомбы. — Голос ее дрогнул. — Настолько смехотворное, что кто-то анонимно переслал мне его по мейлу, чтобы я заранее приготовилась к худшему. В результате все мои попытки найти работу пошли псу под хвост.
Лукреция явно опешила.
— И ты собираешься следующий год работать в Вестфалинге?
— У меня нет других вариантов.
— Ах ты, porca puttana, — прошептала Лукреция.
Потом она начала задавать все ожидаемые вопросы: насколько ужасно это письмо, поговорила ли Тесса с Крисом начистоту, каковы могут быть его мотивы.
— И что ты теперь собираешься делать?
— Пока не знаю, — ответила Тесса, которую, впрочем, эта неопределенность пугала уже меньше, чем, например, нынче утром. — Сейчас меня больше всего интересует другое: что сказано в отсутствующем фрагменте эпитафии.
— И есть ли там имя Мария, да? — уточнила Лукреция. — Можешь начать с КИЛа: как ты знаешь, там обычно есть зарисовки надписей; поищи, нет ли подходящей по форме. Просмотри всех Мариев из Остии. Правда, это все равно что искать иголку в стоге сена. Скорее всего, фрагмент утрачен.
— Дашь мне время поискать? — спросила Тесса.
— Да сколько душе угодно, — ответила Лукреция. Из кухни вышел официант с двумя исходящими паром тарелками — на них лежала рыба-меч. — Тебе понравится, — добавила Лукреция.
Тесса после своего открытия начисто лишилась аппетита, ее снедала тревога: что-то она упускает; открытие от нее ускользнет, как ускользнула табличка с проклятиями.
— Я вот к чему: можно повременить с тем, чтобы поставить в известность Эда?
Лукреция отправила в рот первый кусочек и возвела очи горе. — То есть ты больше не доверяешь Крису? — спросила она.
— Совершенно верно, — сказала Тесса.
— И боишься, что Эд, узнав, все Крису расскажет?
— А ты не боишься?.
Вместо ответа Лукреция пустилась в разъяснения, что Эд застрял в Тунисе, где выступает консультантом на партнерских раскопках древнеримского порта Карфагена. Ожидается, что по пути обратно в Оксфорд он заглянет на Изола-Сакра.
— Можем попросить его не говорить Крису, да и вообще никому, объясним, в чем дело, — предложила Лукреция, хотя вид у нее был неуверенный.
— И Эд согласится?
— Возможно, — ответила Лукреция, отводя глаза.
— Понятно, значит, не согласится.
— Согласиться-то согласится, но он из тех, кто не любит отступать от формальной процедуры, особенно в тех вещах, которые его непосредственно не касаются. У нас есть целая официальная бумага, documentazione di scavo, а в ней отдельный пункт по поводу находок, которым мы не можем дать компетентной оценки: в таком случае положено приглашать соответствующих специалистов, и, к сожалению, это должны быть люди с докторской степенью, в отличие от тебя.
— Ну и?
— Ну и значит, пока, думаю, не стоит ничего говорить Эду. — Глаза у Лукреции заблестели.
— Правда? — сказала Тесса с изумлением и благодарностью. — Да, должна еще упомянуть, что через месяц у меня в Оксфорде доклад по Марию.
— Ладно, до тех пор мы ему все расскажем. А теперь ешь рыбу.
