— Этот метод, — по его мнению, — позволяет лучше рассмотреть лёгкие.
— Результаты лечения рака лёгких в его центре обнадёживают: около сорока процентов больных живут после операции более пяти лет.
Когда в центре побывали французские медики, посмотрели, как оперирует профессор Уткин, их впечатлило многое. То, что операция идёт на отключённом от дыхания легком, применяется щадящий разрез грудной клетки, не пересекаются многие мышцы, послеоперационный шов выглядит вполне косметично, а больные должны вставать с постели на второй день. Методика хирургического лечения оправдывает себя: процент осложнений после операции снизился в три — четыре раза.
Французы уехали с желанием подражать хирургическому почерку латвийских пульмонологов. В профильной клинике Марселя они тоже освоили щадящий разрез.
…Владимир Валентинович смотрит на часы: скоро начнётся его лекция для студентов-медиков. А я стараюсь найти точную формулу его медицинского кредо. Снова вспоминаю о страдыневском подходе, основанном на минимальном риске, возвращаюсь к разговору об Амосове с его глубоким проникновением в конкретную проблему. И тогда профессор сам выдвигает формулу:
— Лечение не должно быть опаснее, чем сама болезнь.
Он улыбается и повторяет, что хирургическая операция не самоцель, а вынужденный выход из положения.
На снимке: Профессор Уткин Владимир Валентинович, хирург-пульмонолог, член-корреспондент АН Латвии, один из организаторов пульмонологической службы СССР.
— Что вы мне рассказываете глупости? — кричал министр. — Вы хотели сенсации, славы! Это чистейший разврат, и вы потакаете ему! Вы своими действиями нарушили наши законы, понимаете ли вы это?
Министр говорил и говорил несколько часов кряду. Вспомнил Солженицына, «отщепенца, выдворенного из СССР». Возражений он не воспринимал. Но профессор Калнберз старался найти убедительные аргументы. Потом подумал, что обструкция явно затянулась, бросил взгляд на окно и увидел вечернее небо. А пришёл он в этот кабинет засветло. Зачем? Приехал из Риги в Москву, чтобы объяснить министру здравоохранения СССР Б.Н.Петровскому суть своего резонансного поступка, то есть причины, по которым он решился на уникальную хирургическую операцию. Министр был резок, недоброжелателен, хотя до того относился к Виктору Константиновичу Калнберзу с большим участием.
…Когда Нина Н. через одного московского биолога обратилась к профессору Калнберзу за помощью, он далеко не сразу ответил «да». Практическая сторона проблемы его не особенно волновала. К тому времени Виктор Константинович был автором многих хирургических методов, новаторская суть которых приобрела в СССР широкую известность. Его умение генерировать и практически воплощать смелые идеи, поддерживать в себе постоянную активность, не бояться перегрузок пусть даже ценой наслаивания одной усталости на другую хорошо знали в научном мире. Работу этого легендарного хирурга отличает глубокий интерес к самым разнообразным областям травматологии, ортопедии, пластической хирургии, биомеханики, магнитной биологии.
Нина Н. страдала необычной болезнью, мало известной широкой массе людей. Названиееё у не сведущих, а таких большинство, может вызвать скабрезную улыбку. Это была сексуальная патология, называемая «транс-сексуализм», не менее опасный, чем сердечнососудистые и онкологические заболевания. Исход при транссексуализме — самоубийство или психиатричка. Лечение, помимо гормональных препаратов, может быть только радикальное — хирургическим путём превратить женщину в мужчину. Такая операция называется трансформацией пола.
К тому времени мировая медицинская статистика зафиксировала только четыре подобных операции. Но во всех четырёх случаях страдающие транссексуализмом женщины были превращены в подобие гермафродитов. А в СССР никто из хирургов никогда этой патологией не занимался. Советская медицина от таких больных отворачивалась, и даже клятва Гиппократа не обязывала никого из медиков официально признать наличие в СССР этого врождённого заболевания. Показуха, долгие годы определяющая нашу жизнь, относится и к здравоохранению.
В такой обстановке нужно было обладать большим не только профессиональным, но и гражданским мужеством, чтобы решиться на революционный шаг, и тем самым, воленс-ноленс, бросить вызов системе, инертности мышления, пробить брешь в обывательском подходе к нравственной оценке заболеваний, связанных с интимной человеческой жизнью.
