– Отсюда можно плыть во все концы света: на север до самой Скандинавии, на юг до Средиземного моря, на восток и в Германию. – Он бросил взгляд на причал. – Это все равно что жарким летом парковаться задом перед единственным в городе кафе-мороженым. Когда все смотрят только на тебя. В том числе королева бала и ее богатый жених со своей бандой.
– Спасибо, мне сразу как-то полегчало.
Эгаре медленно, на самом малом ходу, подошел к гавани.
Все, что ему было нужно, – это свободное место. Очень большое свободное место.
И он его нашел. В самом конце причала, где стояло одно-единственное судно. Английская узкая баржа темно-зеленого цвета.
Швартовка состоялась всего со второй попытки, и они всего один раз стукнули англичанина, да и то относительно мягко.
Из каюты вышел мужчина в махровом халате, с перекошенным от злости лицом и полупустым бокалом вина в руке. Вторая половина его содержимого попала на халат. Вместе с картошкой. И соусом.
– Послушайте, что мы вам сделали? Почему вы все время пытаетесь нас потопить? – крикнул он.
– Извините! – крикнул в ответ Эгаре. – Мы… э-э-э… вы любите книги?
Макс, приступая к швартовке, захватил с собой книгу о морских узлах. Он благополучно закрепил кормовые швартовы и носовой шпринг на кнехтах так, как было изображено в книге. Ему понадобилось для этого немало времени и усилий, но от помощи он отказался.
Тем временем Эгаре сгреб в охапку несколько романов на английском языке и вручил англичанину. Тот, пролистав их, нехотя подал ему руку.
– А что вы ему дали? – полушепотом спросил Макс.
– Литературу, способствующую разрядке напряженности, из библиотечки чувств средней тяжести, – шепотом ответил Эгаре. – При приступах злости нет более эффективного успокоительного, чем хороший зверский триллер, в котором кровь хлещет рекой.
Шагая по понтонам в сторону конторы марины, Эгаре и Жордан чувствовали себя мальчишками, которые только что в первый раз поцеловали девочку и при этом не просто остались в живых, а еще и приобрели некий ценный, остро-волнующий опыт.
Начальник порта, мужчина с обгоревшей на солнце, пятнистой, как у игуаны, кожей, показал им распределительный щит и цистерну для сбора фекальных отходов, объяснил, как пополнить запас пресной воды. Плату за стоянку, пятнадцать евро, он потребовал вперед. Эгаре не осталось ничего другого, как разбить стоявшую рядом с кассой копилку для «чаевых» – фарфоровую кошку с прорезью между ушей.
– А ваш сын может пока опорожнить цистерну гальюна, это бесплатно.
– Да, конечно, – вздохнул Эгаре. – Ассенизаторские работы мой…
Макс метнул в него испепеляющий взгляд.
Когда Макс с начальником порта принялись разматывать шланги, чтобы подсоединить их к цистерне для сбора фекальных отходов, Эгаре посмотрел вслед Жордану. Какая пружинистая походка! И все волосы еще на месте. И читать он, наверное, может сутками, не думая ни о растущем животе, ни о жировых складках на бедрах. Но знает ли он, что у него еще вся жизнь впереди, а значит, еще столько времени для совершения страшных ошибок?..
«Нет, я не хочу больше быть двадцатилетним юношей, – подумал он. – Разве что в сочетании с моим сегодняшним жизненным опытом».
Но чем дольше он думал о том, чего у него нет в сравнении с Жорданом, тем больше злился. Годы уходили как вода сквозь пальцы. И чем старше он становился, тем быстрее. Не успеешь оглянуться, как пора уже будет принимать таблетки от давления и подыскивать квартиру на первом этаже.
Эгаре поневоле вспомнил друга своей юности Виджайю, жизнь которого была похожа на его жизнь, – пока один из них не потерял, а другой не нашел любовь.
В то лето, когда Манон ушла от Эгаре, Виджайя встретил свою будущую жену Кирайи. В результате дорожно-транспортного происшествия: он битый час кружил со скоростью черепахи на своем мотороллере по периметру площади Согласия, не решаясь перестроиться в густом потоке машин и покинуть перекресток с круговым движением. Она оказалась умной, доброй и решительной женщиной, с четкими представлениями о том, как ей надо жить. Виджайе было легко интегрироваться в ее жизненные планы. Для его собственных планов вполне хватало небольшого пространства, ограниченного девятью часами утра и шестью часами вечера: он был и остался ученым, руководителем проекта, специализировался на строении и реакционной способности человеческих клеток и их чувственных рецепторов. Он хотел знать, почему человек испытывает любовь под влиянием определенной пищи, почему запахи вызывают воспоминания о давно забытых, вытесненных из сознания впечатлениях детства. Почему человек боится тех или иных чувств. Почему испытывает отвращение к слизи или паукам. Как ведут себя клетки в теле человека, если он ведет себя по-человечески.
– Значит, ты ищешь душу? – сказал ему однажды Эгаре во время очередного ночного разговора по телефону.
