– No, Sir[32]. Я ищу механику, – ответил Виджайя. – Все в мире есть действие и реакция. Старение, страх, секс – все это регулируется твоей рецептивностью. Ты пьешь кофе, и я могу тебе объяснить, почему тебе приятен его вкус. Ты влюбляешься, и я могу сказать тебе, почему твой мозг ведет себя, как мозг невротика, страдающего навязчивыми состояниями.
Кирайи сама сделала робкому биологу предложение, и он, глубоко потрясенный своим счастьем, пробормотал «да». Он наверняка подумал о своих рецепторах, которые вертелись, как сверкающий шар на дискотеке. Вскоре он отправился с беременной Кирайи в Америку и потом регулярно посылал Эгаре снимки своих сыновей-близнецов. Сначала просто фотографии, потом прикрепленные файлы. Это были молодые мужчины спортивного вида, открыто и лукаво улыбающиеся в объектив и очень похожие на свою мать. Ровесники Макса.
Насколько иначе Виджайя прожил эти двадцать лет!
И тут, посреди речной марины, мсье Эгаре вдруг почувствовал острую тоску – желание иметь семью. Иметь кого-нибудь, кто потом будет с радостью вспоминать о нем. Обрести возможность вернуться назад, в ту точку, в которой он не прочитал письмо.
«Страх изменяет, деформирует твое тело, как неумелый скульптор уродует ценный материал, – услышал он внутри себя голос Виджайи. – С той лишь разницей, что тебя вырубают изнутри и никто не видит осколков и целых слоев, которые откалываются от твоих стенок. Ты внутренне становишься все тоньше и уязвимей, и в конце концов любое крохотное чувство вышибает тебя из равновесия. Всего одно объятие – и тебе уже кажется, что ты разрушен, что ты погиб».
Если Жордану когда-нибудь понадобится отеческий совет, он скажет ему: «Никогда не слушай, что тебе говорит твой страх! Страх делает нас дураками».
– Ну и что будем делать? – спросил Макс Жордан после рекогносцировки местности.
Маленький продуктовый магазин в гавани и бистро у кемпинга отказались принять плату за товары в виде книг. Мол, их поставщики работают, а не читают.
– Фасоль с сердцем и курятиной, – предложил Эгаре.
– Нет, только не это! Может, я и смогу есть фасоль, но не раньше, чем вы произведете сложнейшую операцию на моем мозге.
Макс обвел взглядом гавань. Всюду сидели на палубах люди, ели, пили и оживленно беседовали.
– Придется нам мобилизовать все свои социальные навыки и влиться в какую-нибудь компанию. Сейчас я нас куда-нибудь приглашу. Как насчет британского джентльмена?
– Ни в коем случае! Это же попрошайничество! Это…
Но Макс уже устремился к одной из плавучих дач.
– Эй, на борту! – крикнул он. – Привет от санитаров книжной скорой помощи! Наши съестные припасы, к сожалению, упали за борт и были съедены сомами. У вас не найдется лишнего кусочка сыра для двух одиноких странников?
Эгаре похолодел от стыда и ужаса. Ну разве можно так бесцеремонно приставать к дамам? Особенно когда нуждаешься в помощи. Это нехорошо, это…
– Жордан!.. – прошипел он и подергал Макса за рукав его синей рубашки. – Умоляю!.. Не позорьте меня! Нельзя же вот так просто приставать к дамам!
Макс посмотрел на него так, как когда-то смотрели на них с Виджайей их сверстники-подростки. В компании книг они оба чувствовали себя как яблоки на яблоне. Но в компании чужих людей, особенно девчонок и женщин, они, как тинейджеры, теряли дар речи от робости. Вечеринки были для них пыткой. А заговорить с девчонкой было равносильно харакири.
– Мсье Эгаре, мы немного подкрепимся и отблагодарим дам увлекательной беседой и невинным флиртом. – Он испытующе посмотрел на Эгаре. – Вы ведь, наверное, припоминаете, что это такое? Или об этом тоже можно прочитать без всякого ущерба для здоровья в какой-нибудь книге?
Он ухмыльнулся.
Эгаре не ответил. Молодым мужчинам, похоже, трудно себе представить, что человек может разочароваться в женщинах. Точнее, что с возрастом эта проблема все больше обостряется. Чем больше узнаёшь о женщинах и о том, чтó мужчина в их глазах может сделать неправильно… Начиная с обуви и далеко не заканчивая умением слушать.
