Мы прошли через главные ворота, и нас тут же окутал аромат цветущих яблонь. Белые лепестки, унесенные ветром, покрывали тропинку и газон. Фонари тускло освещали дорогу, и в такой тьме невозможно было разглядеть всей красоты парка, а жаль. Райан глубоко вдыхал пряный воздух, я смирно плелась рядом, раздумывая над тем, где бы присесть.
– То есть ты посчитал, что безопаснее прогуливаться ночью с бандитом, нежели в одиночестве? – спросила я, нарушая молчание.
– Все‐то ты видишь во мне злодея, – хмыкнул Райан.
– Разве не так? Не отрицай, ты ведь работаешь на Эльберга, вот и ответ.
Я поплотнее запахнула рубашку, когда мы повернули к пруду.
– Почему мы всегда мусолим этоу тему?
«Потому что это пугает меня. Мешает довериться тебе, а все мои мысли, как нарочно, вертятся вокруг тебя!» – хотелось сказать мне.
– Всегда? Кажется, мы видимся второй раз. То есть по‐человечески видимся, – исправилась я, улыбнувшись.
– Лучше расскажи о себе. Ты упоминала, что родом из Валенсии. Очевидно, что в тебе течет испанская кровь, но почему вы переехали?
Взглянув на Райана, я не заметила хитрого взгляда, только искреннюю заинтересованность. Взор его блуждал по проплывающим крякающим уткам.
– Ну… – Стоит ли вообще посвящать бандита в свою жизнь? – Моя мама родом из Англии, здесь у нее своя квартира. Как только отец вместе с лучшим другом открыл филиал своей юридической фирмы в Лондоне, мы перекочевали сюда. Некоторое время жили в поместье, вернее, в большом доме у друга семьи, потому что в маминой квартире долго шел ремонт.
– Скучаешь по Валенсии?
– Скорее… по бабушке. Она умерла четыре года назад, – спокойно произнесла я, хотя глаза тут же защипало. – Присядем?
Райан свернул к лавочке, мы сели слишком близко друг к другу. Но от него исходило такое тепло, а мне было так холодно, что я наплевала на все приличия и предрассудки.
– Мне очень жаль. Я о бабушке. – Райан облокотился на спинку лавки.
– Спасибо. Она была чудесной. У нее на любое происшествие находился позитивный аргумент, на любую проблему – метод решения, а уж сколько легенд и историй она мне поведала!
– Да, – горько усмехнулся Райан, – этого у старшего поколения не отнять. Часто именно их истории вселяют в нас веру, пока не повзрослеешь и не поймешь, что нет в жизни никакого волшебства.
– А ты? Всегда жил здесь?
– Нет, в Бирмингеме я по делу. Всю жизнь прожил в Лондоне, – ответил Райан нехотя. – Но пришлось снять здесь студию, кое‐какие обстоятельства вынудили переехать и сдать лондонский дом.
– А вы… проживаете все в одном доме, когда выезжаете на задание? В каком‐нибудь скрытом от глаз особняке? – поинтересовалась я, тут же вызвав насмешку у Дьявола.
– Упаси боже, Селина! Здесь мы живем в съемных квартирах. В основном нам бронируют номера в отелях, но если срок проживания дольше двух недель, то снимают квартиру, – пояснил он. – Ты, значит, живешь с мамой? Я думал, вы с этим… как его? Клаусом?
– Коннором, – уныло протянула я. – Нет. Хотя он предложил мне съехаться буквально неделю назад. Не понимаю зачем. Черт разберет вас, мужчин. Мы встречались четыре года, оба понимали, что сильно отдалились друг от друга, особенно с началом работы. Все вело к расставанию, но я… надеялась, что ситуация изменилась, раз он принял такое решение – съехаться.
– Значит, ты его еще любишь? – спросил Райан, проводя пальцем по губам.
Вопрос заставил задуматься. Люблю ли я Коннора? Любила ли я его последний год или просто относилась как к родственнику? Не знаю. Но сейчас сердце не трепетало при мысли о нем.
– Нет, не думаю, – ответила я после долгой паузы. – Коннор был… он появился как раз тогда, когда был необходим. Если честно, сейчас я понятия не имею, чего хочу. Последние несколько лет я жила мечтой и, видимо, буду продолжать бороться за жизнь кофейни.
Райан слегка нахмурился, достал сигареты и закурил.
– Хорошая работа. Я о кофейне, – похвалил он, затягиваясь. – Целеустремленность – залог успеха. Я восхищен твоим упорством.
– Благодарю, – кивнула я. – Я люблю кофейню, вложила в нее всю душу, подарила ей сердце, отдаю все свободное время, но теперь… иногда кажется, словно я превратилась в робота. Мне хочется, чтобы она приносила мне удовольствие, а не ощущение каторги.
В парке было так тихо, точно весь город вымер. Слышался треск тлеющей сигареты и уханье филина. Почему‐то присутствие Дьявола теперь вместо страха внушало спокойствие – наверное, оттого и развязался мой язык. Однако каждое свое предложение я тщательно формулировала, так как не могла знать наверняка, почему Дьявол вообще со мной разгуливает и выпытывает о прошлом.
– «Лавандовая ветвь» и есть твоя мечта? – спросил он, выбросив окурок в урну.
– Открытие кофейни как таковой было моей главной целью. Как только она осуществилась, я позволила себе поставить новую, но пока она больше тянет на несбыточную мечту. Мне бы очень хотелось открыть кафе в Провансе. Филиал «Лавандовой ветви».
– Ей там самое место, – нежно улыбнулся Райан, и я быстро отвела глаза.
