– Селина, очень приятно. Бэлла, это потрясающе! Я от всего сердца поздравляю вас и желаю счастья! Вы действительно почти убедили меня в силе нашего талисмана. Я рада, что вы нашли время и рассказали эту историю. Вы не могли бы оставить мне свою электронную почту на случай, если я попрошу изложить вашу историю для нашего сайта?
– О! Конечно!
– Раф за счет заведения, – расплылась я в улыбке.
– Спасибо, Селина!
Девушка буквально светилась от счастья! Оставив бумажку со своим почтовым адресом, Бэлла схватила кофе и упорхнула из кафе, оставив меня шокированной и заинтригованной. Могла ли я желать большего для своего детища? Могла ли надеяться на то, что смогу подарить людям не только вкусный кофе, обед или десерт, но и любовь? Переписав почту Бэллы в смартфон, я загорелась идеей усовершенствовать аккаунты «Лавандовой ветви» и делиться историями посетителей. Эмоции переполняли меня, пока я энергично прибиралась на кухне.
– Оскар! – позвонила я сменщику. – Завтра все в силе? И вообще, ты точно справишься с пятью сменами подряд?
– Конечно, Сел, я не подведу.
– Все чаевые забирай себе, только не забудь отложить на аренду тридцать процентов. Мы с Эбби, считай, в мини-отпуске.
– Не бери в голову, Сел, я и без надбавки отработаю. Тем более ты обещала мне пять выходных после.
– Эх, черт меня дернул! – рассмеялась я. – Ладно, спасибо тебе, удачи! Обязательно звони мне, если будут какие‐нибудь… недоразумения.
– Ок!
Оскар повесил трубку, а я поспешила домой. В наушниках играла Индиана «Smoking Gun», и от первой же строчки «мои губы мягки от поцелуев», озвученной томным голосом певицы, меня накрыла дикая, жуткая мысль! Я вновь отчетливо представила себя целующей Дьявола и тут же помотала головой, заставляя видение исчезнуть. Нет уж, эту песню напевать вслух я себе не позволила.
Ночь перед свадьбой выдалась нервная и бессонная, отчасти от переживаний, отчасти от жутких видений, преследующих меня в мимолетных снах.
Тяжелые, густые и еще теплые от утюжка темные локоны спадали до поясницы. Я два часа простояла перед зеркалом, приводя волосы в божеский вид, и теперь принялась за лицо. Тональный крем, подводка, тушь, румяна, оттеняющий скулы скульптор и нюдовая помада – все это в сумме дало вполне приличную картину. В ушах сияли гвоздики в форме звезд, шею я оставила голой. Атлас моего темно-фиолетового платья, сшитого в стиле комбинации, завораживающе переливался на солнце, лучи которого просочились сквозь небольшое окно.
В комнату вошла Эбби и помогла мне перевязать перекрестную шнуровку на спине. К слову, только эта шнуровка и прикрывала мою спину. Я же заколола морковные волосы подруги в пучок и застегнула на шее колье из зеленых, под изумруд, камней.
– Нервничаю, точно свадьба моя, – пыхтела Эбби, крутясь у зеркала. – Все, выходи, подъехал дядя Майкл.
Я послушно двинулась в гостиную, где мама принимала сердечные капли. На ней был строгий элегантный костюм цвета пыльной розы, ее светлые волосы я завивала рано утром, и теперь, когда кудри подраспустились, она была похожа на юную фею.
– О, Селина, спускайтесь живо! Майкл и Эстер уже заждались! – нервно бросила мама, надевая розовые босоножки.
Терпеть не могу праздничную суету: вокруг сплошная нервотрепка, все друг с другом ругаются, трясутся, подгоняют. Но сегодняшний повод не позволял поддаваться панике, и я казалась единственным адекватным человеком в нашей чудной семейке. Дядя Майкл подогнал два внедорожника, за рулем белого была Эстер, за рулем черного – он сам. До Лондона, с пробками или без, не меньше двух часов пути, поэтому уже в девять утра мы двигались по шоссе. Конечно, и я немного мандражировала, но только от предвкушения встречи с братом. Уже не терпелось увидеть его, шикарно разодетого, со счастливой улыбкой на устах.
Эбби и Мэттью держались отстраненно, но от моего любопытного взгляда не скрылось то, что они держатся за руки. Всю дорогу я улыбалась, глядя в окно, всем сердцем радуясь за обоих братьев.
Надо отдать должное родителям Евы – ресторан они выбрали просто потрясающий. Похожее на усадьбу здание из белого камня поражало своими размерами. Снаружи все было организовано для главной церемонии: арка из нежно-розовых роз, алтарь, кремовая ковровая дорожка и ряды белых стульев с резными спинками. Внутри же был накрыт фуршет: столы, уставленные едой, а в центре зала возвышался трехъярусный торт. Пол просторного помещения был выложен белым мрамором, стены цвета слоновой кости, большие французские окна декорированы шелковыми портьерами.
Со второго этажа усадьбы вели две лестницы, последние ступени которых как раз почти смыкались возле арки. Сначала спустился Пабло. Я сразу же прослезилась, похвалив себя за то, что использовала водостойкую косметику.
– До чего же он красив, мой мальчик! – вздыхала мама, помахивая Пабло мокрым от слез платочком.
