Состояние стабильное. Райан жив. Завтра я смогу его увидеть. А теперь главное – не скакать от радости по всему коридору, чтобы врачи меня не повязали и не отправили в больницу для душевнобольных. Вернувшись к Гасу, я пересказала ему все, что узнала.
– Отлично! Я же говорил, все будет хорошо! Эванс и не из такого выбирался!
– Что? – ахнула я, вспоминая тело Райана. На нем не было шрамов, это точно.
– Весной мы улепетывали от одной банды, – довольно улыбнулся Гас. – Дело было на окраине Бирмингема, в нас выпустили столько пуль, что мы не поняли, как остались в живых.
– Райан не рассказывал…
– Я бы тоже не стал рассказывать о подобном жене. Знаешь ли, не самые приятные истории.
– Так ты женат?!
– Конечно. Хелен сейчас в Шотландии – на тот случай, если бы Эльберг узнал о моем истинном положении раньше положенного.
– Да просто мексиканский сериал какой‐то! – хлопнула руками по коленкам я.
– Не говори! Ну что, Селина, отвезти тебя домой? – спросил Гас, приподнимаясь со стула.
– Да. Вернусь сюда завтра.
Дома я чуть не уснула прямо в прихожей и все же заставила себя добраться до постели. Сны мне снились кошмарные, полные крови и выстрелов. Утром я долго просидела, уставившись в одну точку, от нервного истощения подташнивало. Приняв душ, я надела удобные джинсы с футболкой, собрала сумку с фруктами и выпечкой и уже подошла к двери, когда вспомнила кое о чем. Об одном забытом обещании. Взяв листок и ручку, я, улыбаясь, медленно заполнила строки, затем аккуратно свернула лист и поспешила в больницу.
Слишком часто мне приходилось видеть людей в больничных палатах. Наверное, я должна радоваться тому, что болела не я, но недуги близких всегда вызывали больше переживаний и страхов, чем собственные. Я долго воевала с медсестрами, но все‐таки смогла пробраться в палату Райана.
Он был похож на ангела в теле Дьявола, дышал спокойно и размеренно, руки покоились на груди, ресницы отливали бронзой и подрагивали. В меру полные губы чуть приоткрыты, – я не удержалась и нежно коснулась их своими. Сердце стучало как бешеное, в то время как датчики на груди Райана отмечали семьдесят ударов в минуту.
Я час просидела в ожидании, но Райан так и не проснулся, а я опаздывала на работу. Оставив записку на прикроватной полке, я положила сумку со всякими вкусностями на стол и уехала с тяжелым сердцем.
РАЙАН
Открыв глаза, я первым делом произнес ее имя. Мне казалось, она все еще стоит передо мной, а я продолжаю лежать на полу в злосчастном доме. Но Селины рядом не оказалось, не было и дома, в котором мне устроили засаду. Меня окружали медицинские приборы, столы, стул и кровать, на которой я, собственно, покоился. Во рту жутко пересохло, и я нашел кнопку вызова персонала, не зная, можно ли мне вставать, потому что плохо чувствовал тело. Через минуту в палату вошел доктор:
– Добрый день, мистер Эванс. Рад, что вы наконец проснулись. Меня зовут Сэм Хастингс, я ваш лечащий врач.
– Воды…
Сэм Хастингс встал, наполнил стакан и принес мне.
– Вчера вам провели операцию и извлекли пулю. В принципе, через четыре-пять дней вы можете написать расписку и отправиться домой, но рану придется обрабатывать самостоятельно либо посещать стационар.
– Да, я не могу засиживаться, – кивнул я.
– Вы, вероятно, чувствуете онемение конечностей? Не переживайте, капельница насыщает вас обезболивающим.
– Спасибо огромное, доктор. Спасибо всем, кто спас мне жизнь.
– Да на здоровье! – кивнул он, усмехнувшись, и собрался уходить.
– Док, подождите! Ко мне… никто не приходил?
– Вчера и сегодня здесь была темноволосая девушка. Кажется, испанка, – ответил он и ушел.
Боль как рукой сняло. Ну почти. Я воодушевился и попытался нащупать рукой телефон, но нашел только какой‐то сверток. Развернув его, я рассмеялся, и боль тут же пронзила грудную клетку.
