– Мне так стыдно, что я не узнал тебя сразу. Но твои волосы… – Лоренс продолжал с некоторым удивлением разглядывать цвет ее волос.
– Ах, это, – поняла наконец Конни причину растерянности мужа. Как же они оба изменились за четыре года разлуки, подумала она. – А я уже давно превратилась в блондинку. Успела даже привыкнуть.
– Если честно, – сказал Лоренс с широкой улыбкой, продолжая разглядывать жену, – тебе очень идет. Прямо настоящая кинозвезда.
– Едва ли потяну на кинозвезду, – вздохнула Конни, оглядев свою измятую одежду, в которой она добиралась домой с самого юга Франции.
– Ну как ты? – спросили они друг друга одновременно и невольно рассмеялись. Надо же! Такая синхронность.
– Устала безмерно, – призналась Конни. – Но и счастлива безмерно снова оказаться дома. Мне так о многом надо будет рассказать тебе. Даже не знаю, с чего начать.
– Готов слушать хоть сейчас, – ответил Лоренс. – Можешь приступать, как только усядемся в машину. Я истратил все наши талоны на бензин, чтобы доставить тебя домой на автомобиле.
– Домой, – прошептала Конни, наслаждаясь звуками самого этого слова. Как же она мечтала все последние восемнадцать месяцев, чтобы поскорее оказаться дома.
Лоренс крепко обнял жену, прочитав на ее лице всю гамму охвативших ее чувств. Затем он подхватил ее дорожную сумку, взял под руку, и они зашагали к выходу.
– Да, моя дорогая. – Он снова нежно обнял ее за плечи. – Сейчас я отвезу тебя домой.
Спустя три месяца после возвращения домой Конни получила письмо из разведывательного управления, предписывающее ей незамедлительно прибыть в Лондон для встречи с Морисом Бакмастером.
Не успела она переступить порог его кабинета на Бейкер-стрит, как тот радостно подхватился ей навстречу и энергично пожал руку.
– Констанция Шапель! Наш агент, который так и не стала агентом. Присаживайтесь, моя дорогая. Прошу вас, присаживайтесь.
Конни села, а Бакмастер, по своему обыкновению, пристроился на краешке стола.
– Итак, Констанция, рады, что снова вернулись на наши острова?
– Да, сэр. Очень рада. Вернуться домой – это так замечательно! – воскликнула она с чувством.
– Что ж, раз вы здесь, то сообщаю вам уже официально о вашей демобилизации.
– Да, сэр.
– Приношу вам свои глубочайшие извинения. Можно сказать, мы бросили вас в самое пекло, едва вы ступили на землю Франции. К сожалению, так уж вышло… Но вы постучали в дверь одного из самых влиятельных членов Сопротивления. Ключевая фигура в Комитете де Голля по освобождению Франции. Мы получили приказ с самого верха оставить все как есть. Они не могли рисковать легендой прикрытия для своего Героя, к большому сожалению уже для вас. В сложившихся обстоятельствах мы оказались бессильны сделать что-либо. В любом случае я очень рад, что вы вернулись домой живой и невредимой.
– Спасибо, сэр.
– Из сорока девушек, которых мы забросили на территорию Франции, четырнадцать не вернулись. В том числе и ваша подруга Венеция, – тяжело вздохнул Бакмастер.
– Я знаю, – печально проронила в ответ Конни.
– Между прочим, такой высокий процент разведчиц, вернувшихся домой живыми, косвенно свидетельствует о вашей хорошей подготовке. Что делает вам честь. Лично я рассчитывал на более скромный результат. Особенно мне стыдно за то, как все мы тут недооценивали Венецию, – неожиданно добавил Бакмастер. – Ведь когда мы забрасывали ее во Францию, то очень были озабочены ее легкомысленным, можно сказать, наплевательским отношением к будущей работе. А на практике она оказалась одним из наших лучших и самых смелых агентов. Сейчас рассматриваются бумаги о ее посмертном награждении за храбрость.
– Очень рада слышать это, сэр. Она, как никто, заслуживает такой награды.
– А у нас хорошие новости. Франция освобождена уже полностью. В этой победе большая заслуга и британских разведчиков. Жаль, что вам, Конни, так и не удалось поучаствовать в операциях. Но под зонтиком семейства де ла Мартиньеров вы наверняка питались лучше, чем я здесь. – Бакмастер улыбнулся. – Слышал, в последние месяцы вы обитали в их роскошном замке на юге Франции?
– Да, сэр, но… – начала Конни и тут же замолчала. По дороге в Лондон она много размышляла над тем, стоит ли рассказывать Бакмастеру всю правду о своей жизни во Франции. О тех жертвах, которые ей пришлось принести. Но Венеция погибла. Софии тоже нет. Да и сколько еще людей погибло… А она жива и продолжает жить, несмотря на все те шрамы, которые оставила на ней война.
– Да, Констанция. Что вы хотели сказать мне?
– Так, ничего особенного, сэр.
– Тогда мне остается лишь еще раз поздравить вас с благополучным возвращением домой. А также выразить благодарность от имени британского правительства за вашу готовность пожертвовать своей жизнью во имя Родины. – Бакмастер соскочил со стола и еще раз прочувствованно пожал ей руку. – Вам очень повезло, дорогая. У вас была тихая и спокойная война.
– Да, сэр, – согласилась с ним Конни, поднимаясь со стула. – У меня была тихая война.
