– Спасибо вам, Жан. Вы даже не представляете, насколько мне важны ваши советы. И прошу простить меня за то, что гружу вас собственными проблемами.
– Ничего вы меня не грузите, Эмили. Ведь мы же с вами почти одна семья, – ласково улыбнулся ей Жан.
– Да, Жан. Вы мне действительно как родные, – согласилась с ним Эмили.
На следующее утро Эмили поднялась очень рано. Ведь у нее в запасе было всего лишь несколько часов до отлета в Йоркшир.
Наконец в кухню спустился позавтракать и Жак. Он кивком головы поприветствовал Эмили, когда она подала ему кофе.
– Как спалось? – поинтересовалась она у него.
– Вообще не спал, – ответил Жак, поднося чашку ко рту.
– Утром видели Жана?
– Видел. Он зашел ко мне и рассказал, что вы уже придумали себе собственную версию того, почему я не хочу говорить вам, где сейчас находится ваша двоюродная сестра.
– Жак, пожалуйста! Скажите, мои предположения верны? Вы же понимаете, почему это так важно для меня, – взмолилась Эмили.
– Понимаю. – Старик взглянул на молодую женщину и неожиданно издал короткий смешок. – А вы умная девочка, Эмили. Хорошую историю придумали, ничего не скажешь. Действительно, – Жак утвердительно кивнул головой, – свою собственную единственную дочь Констанция назвала Викторией в память о той девочке, которая осталась во Франции.
– То есть, – Эмили уставилась на Жака, чтобы окончательно удостовериться в том, что он говорит правду, – ее дочь – это не дочь Софии?
– Нет, Эмили. Викторию удочерила совсем другая женщина, не Констанция. Скажу больше. Хотя ваш молодой муж с самого начала не вызывал у меня никакого доверия, но могу утверждать со всем основанием: женился он на вас не потому, что рассчитывал приобщиться к состоянию де ла Мартиньеров в качестве одного из незаконнорожденных наследников.
– Слава богу! – воскликнула Эмили. Она уже готова была расплакаться. – Спасибо вам, Жак!
– Я рад, что хотя бы немного смог успокоить вас, – ответил Жак, потягивая свой кофе. – На этом пока давайте и остановимся.
Эмили почувствовала, как ее раздирают самые противоположные переживания. С одной стороны, это облегчение, огромное облегчение – узнать, что ее безумная теория оказалась ложной. С другой стороны, она испытывала острое чувство вины, что вдруг ни с того ни с сего стала подозревать мужа. Будто бы Себастьян способен на столь коварный план.
– И все же, Жак, прошу вас еще раз. Скажите мне, кто такая Виктория сейчас?
Какое-то время Жак сидел молча, потом отхлебнул из чашки с кофе и посмотрел на Эмили внимательным взглядом.
– Понимаю, Эмили. Вам не терпится узнать все до конца. Но имейте в виду: тем самым вы можете перевернуть до самого основания чужую жизнь. Заметьте, не свою – чужую… У этой женщины на сегодняшний день своя жизнь, своя семья. И если я когда-нибудь решусь нарушить тайну ее рождения, то первой, кому я расскажу всю правду, будет она… Не вы. Понимаете меня?
Эмили подумала, что этими своими словами Жак дал ей ясно понять, что считает ее эгоисткой, зацикленной исключительно на себе самой. Пристыженная, она низко опустила голову и промолвила:
– Понимаю. Простите меня, Жак.
В кухню вошел Жан и сразу же почувствовал напряжение, витавшее в воздухе.
– Отец уже успел сообщить вам, что ваша версия ошибочна? – спросил он, обращаясь к Эмили.
– Да.
– Для вас это стало большим облегчением, не так ли?
– Конечно. – Эмили поднялась из-за стола. Ей было неловко и стыдно. Ведь и отец, и сын стали невольными свидетелями того, как поспешно она готова была предъявить несправедливые обвинения своему мужу. – Мне пора, – сказала она, испытывая непреодолимое желание побыть сейчас одной. В конце концов, может посидеть пару часиков в аэропорту, в зале ожидания. Посидеть и обстоятельно подумать обо всем. – Простите меня.
Мужчины сочувственно проследили за тем, как она закрыла за собой дверь и отправилась к себе наверх, чтобы собрать вещи.
– Она совершила ошибку, выйдя замуж за этого человека, и сама понимает это, – негромко сказал Жак. – По крови он, конечно, не де ла Мартиньер, но что-то он здесь ищет, это факт. Вопрос – что?
– Согласен, – ответил отцу Жан. – Все так неудачно сошлось на момент их знакомства. Она только что потеряла мать, последнего близкого ей человека. Чему же удивляться, что она бросилась на грудь первому встречному, который раскрыл ей объятия навстречу? Она была так беззащитна, так нуждалась в помощи.
– Но во всей этой невеселой истории с Эмили есть и свой положительный результат. За минувший год она сильно возмужала, стала сильнее, увереннее в себе. И хорошо усвоила многие уроки, которые преподнесла ей жизнь.
– Это верно, – снова согласился с отцом Жан. – Эмили стала совсем другой.
Жак увидел в глазах сына боль.
– Я знаю, как ты переживаешь за нее, сынок. Но Эмили умная девочка, вся в отца. У нее хорошо развита интуиция. Уверен, она примет верное решение и вернется домой, сюда, где ее корни.
– Будем надеяться – вздохнул Жан.
– Вот увидишь.
Эмили снова заглянула в кухню, уже с дорожной сумкой в руке. Она была бледна, и вид у нее был расстроенный.
– Спасибо, что приютили меня. И до скорой встречи.
