Лавандовый сад полностью

– Потому что мне было интересно выслушать вашу собственную интерпретацию. Любопытно было послушать, что вы скажете о себе сама. В конце концов, мы же теперь родня. Если честно, то вы оказались совсем не такой, как я вас представлял, – вдруг признался Алекс. – Учитывая ваше происхождение, я ожидал увидеть перед собой такую капризную, испорченную аристократку, самоуверенную сверх всякой меры уже только потому, что она носит такую известную фамилию. Немногие девушки вашего круга решились бы на то, чтобы стать ветеринарным врачом. Я прав? Наверняка все они озаботились бы в первую очередь тем, чтобы найти себе подходящего богатого мужа, а потом бы развлекались всю оставшуюся жизнь, порхая с места на место и перелетая с Карибских островов в Альпы, оттуда – в Сен-Тропе и так далее по кругу, в зависимости от времени года.

– Вы очень красноречиво описали ту жизнь, которую вела моя мама. – Эмили слегка улыбнулась.

– А что я вам говорил! – Алекс с видом триумфатора прошелся валиком по стене. – В то время как вы сами выбрали себе полностью противоположную жизнь. И еще такой большой вопрос, – он с деланой озабоченностью потер свой подбородок, – почему вы так поступили. Предполагаю, Эмили, что ваша матушка была чересчур поглощена своими светскими обязанностями и своей красотой и на вас у нее просто не хватало лишнего времени. А вам весь этот блеск и мишура великосветской жизни казались отвратительными. Может быть, потому, что там никогда не было места для вас. Вы вечно торчали где-то на втором плане. Ваша матушка была совершенным воплощением всего того, что мы понимаем под выражением «шикарная французская дама», а вы инстинктивно чувствовали, что вам никогда не стать такой же, как она, что вы не сможете оправдать всех ее ожиданий. Вы вообще были уверены, что она вас не любит и не обращает на вас никакого внимания. В итоге вы выросли с крайне заниженной самооценкой. А потому вы сознательно отвергли все привилегии, дарованные вам по праву рождения, точно так же, как ваша матушка, как вам казалось, отвергла в свое время вас. Словом, вы решили прожить совсем другую жизнь, не имеющую ничего общего с жизнью вашей матери.

Эмили судорожно уцепилась за верхнюю часть стремянки, чтобы не потерять равновесие и не упасть.

– Само собой, – продолжил бесстрастным тоном свой проницательный сеанс психоанализа Алекс, – когда пришел час выбирать профессию, то вы сознательно сделали свой выбор в пользу такого занятия, где нужно было бы ухаживать за другими. То есть вы стали ветеринаром. Такой выбор никогда бы не пришел в голову вашей матери. Что же касается мужчин, не думаю, что их было много в вашей жизни… И тут вдруг буквально из пустоты возникает мой брат, подобно рыцарю на белом коне. Весь такой из себя… в сверкающих доспехах. Вот вы и заглотили наживку… сразу же… вместе с леской и грузилом.

– Хватит! Прекратите! Как вы можете говорить такое, если вы меня совсем не знаете? – Эмили почувствовала, как она вся дрожит от негодования. Даже стремянка и та закачалась под нею. Опасаясь упасть вниз, она осторожно спустилась на пол и подошла к Алексу. – Как смеете вы разговаривать со мной в подобном тоне? Вы же ничего не знаете обо мне. Ничего!

– Ну-ну, – ухмыльнулся в ответ Алекс. – Кажется, я сильно зацепил вас. Взболтнул всю ту муть, которая скопилась на дне души своенравной французской принцессы, как бы она ни старалась скрыть свои терзания от посторонних глаз.

– Я сказала: хватит.

Неожиданно для себя самой Эмили подняла руку и залепила Алексу звонкую пощечину. Звук эхом прокатился по кухне. Она замерла в ужасе от того, что только что сделала. Впервые в жизни она ударила человека.

– Вот это да, – Алекс притронулся рукой к своей щеке и слегка потер ее.

– Прошу простить меня. Я не должна была этого делать, – пробормотала Эмили, все еще пребывая в шоке от содеянного.

– Все нормально. Сам заслужил, – совершенно искренне покаялся Алекс. – Я действительно зашел слишком далеко. Впрочем, как всегда… Эмили, пожалуйста, простите меня.

Не говоря ни слова, она круто развернулась и вышла вон из кухни. Вошла в холл, подошла к лестнице и вдруг побежала, перепрыгивая на ходу сразу через две ступеньки. Задыхаясь, вбежала в спальню, громко хлопнув за собой дверью, и бросилась навзничь на постель.

И разрыдалась прямо в матрас. Она вдруг почувствовала себя абсолютно голой, не защищенной ни от кого. Как он смел так глубоко проникнуть в ее душу, а главное – понять ее? По сути, он ведь играл с ней, как кошка с мышкой. Ее чувства, ее переживания для него всего лишь повод поизгаляться, а заодно и унизить ее.

Не человек, а чудовище какое-то…

Эмили натянула себе на голову подушку. Что делать? Позвонить Себастьяну? Сказать ему, что она больше ни минуты не задержится в этом проклятом доме? Что она немедленно же выезжает в Лондон. До станции доберется кое-как на «Лендровере», купит билет на поезд и через несколько часов будет уже лежать в объятиях мужа.