Раздался погребальный звонъ по усопшей двушк, полной молодыхъ силъ, красоты и чудныхъ душевныхъ качествъ. Звонили въ тотъ самый колоколъ, къ которому она такъ часто и съ такимъ удовольствіемъ прислушивалась, точно это былъ живой голосъ. И вс, ршительно вс высыпали изъ своихъ норъ, чтобы проводить ее до ея послдняго жилища. Тутъ были и старые, и молодые, цвтущіе юноши, и безпомощныя дти, люди полные силъ и здоровья, и дряхлые, разслабленные старцы. Кто на костыляхъ, кто съ померкшимъ взоромъ, съ омертвлыми членами, слпые, хромые, параличные; старухи, которымъ десять лтъ тому назадъ пора было умереть, и тогда он уже были древнія; словомъ все, что было на лицо, все собралось у ея преждевременной могилы. И что такое смерть? Можно ли сравнить этого умершаго ребенка, надъ которымъ сейчасъ сомкнется земля, съ тми живыми мертвецами, которые все еще будутъ ползать по ея поверхности.
Ее вынесли изъ дома. Она лежала въ гробу такая же чистая, какъ снгъ, покрывавшій вемлю, и такъ же кратковременна была ея жизнь. Печальная процессія двинулась по тропинк, окаймленной живой людской стной, къ паперти, на которую она присла отдохнуть, когда Господь, въ милосердіи Своемъ, направилъ ее къ этому мирному убжищу, и церковь гостепріимно приняла ее въ свою тихую снь.
Гробъ пронесли въ тотъ уголокъ, гд она часто и подолгу засиживалась, погруженная въ глубокую думу, и бережно опустили на полъ, освщенный солнечными лучами, проникавшими туда черезъ разноцвтное окно. Придетъ весна, за этимъ окномъ опять запоють птички, зашелестятъ втви и не одинъ разъ золотистый лучъ, прокравшись сквозь колеблемую втромъ листву, будетъ рисовать причудливые узоры на ея могил.
Миръ праху твоему, чудный ребенокь, съ дтской невинной душой, съ недтскимъ, великимъ въ своемъ самоотверженіи и любви къ ближнему, сердцемъ. Не одна юная рука возложила вночекъ на крышку ея гроба, не изъ одной груди вырывались сдерживаемыя рыданія. Многіе стояли колнопреклоненные. У всхъ было искреннее горе на душ. Когда, по окончаніи службы, гробъ опустили въ землю, близкіе люди отошли въ сторону и могилу обступили прихожане. Вс говорили, вс вспоминали объ умершей. Одинъ разсказывалъ, что видлъ, какъ она сидла на этомъ самомъ мст и такъ глубоко задумалась, глядя на небо, что книжка выпала у нея изъ рукъ. Другой удивлялся, что такая деликатная, хрупкая двочка обладала такимъ отважнымъ сердцемъ: она безъ всякаго страха по ночамъ входила въ церковь и долго оставалась тамъ совершенно одна и даже подымалась на колокольню по темной лстниц, куда лунный свтъ еле пробивался сквозь крохотныя отверстія, пробитыя въ толстыхъ стнахъ башни. Пронесся шепотъ между самыми древними стариками, будто бы она видлась и бесдовала съ ангелами. Многіе врили этому, сопоставляя ея ангельское личико, ея ласковый, нжный голосъ съ ея преждевременной кончиной. Подходили группами въ три, четыре человка, чтобы проститься съ ней, и затмъ удалялись, давая мсто другимъ. Наконецъ въ церкви не осталось никого, кром близкихъ людей и могильщика.
Сомкнулся склепъ, на него навалили могильную плиту. Время шло. Наступили сумерки, а друзья все не отходили отъ дорогой могилы, и только, когда луна, высоко поднявшись на неб, бросивъ серебристый лучъ внутрь храма, освтила ствы, колонны, памятники и, какъ имъ казалось, больше всего озарила ея могилу, въ тотъ таинственный часъ ночи, когда утихаютъ людскія страсти, отходять на задній планъ мірская суета, мірскія надежды и вожделнія, и душа настраивается на мысли о Бог, о будущей жизни — друзья удалились изъ храма, оставивъ ребенка наедин съ Богомъ.
Какъ ни прискорбно это явленіе: смерть невиннаго ребенка, но въ немъ кроется великая, могущественная истина, которая должна служить утшешемъ и поученіемъ всему человчеству. Когда умираеть ребенокъ, когда невинная душа его, разставшись съ своей хрупкой оболочкой, отлетаетъ къ Богу, его свжая могилка даетъ начало многимъ и многимъ подвигамъ любви и милосердія; каждая слеза, упавшая на такую могилку, какъ доброе смя, приноситъ добрые всходы. По пятамъ неумолимаго разрушителя шествуеть благой Создатель, и такимъ образомъ мрачная стезя превращается въ путь, ведущій къ небу,
Было уже очень поздно, когда старикъ возвратился домой. Мальчикъ подъ какимъ-то предлогомъ завелъ его къ своей матери и тамъ старикъ, утомленный безсонными ночами и продолжительной прогулкой на свжемъ воздух, крпко заснулъ, сидя у печи. Его, конечно, не будили и онъ проспалъ до вечера. Когда онъ проснулся, уже свтила луна.
Братъ поджидалъ его на крылечк. Онъ безпокоился, что тотъ такъ долго не возвращался домой. Когда старикъ, вмст съ своимъ маленькимъ провожатымъ, по казался на тропинк, онъ вышелъ къ нему на встрчу и, уговоривъ его опереться на его руку, медленно повелъ къ дому.
