Къ счастію, двочка была изъ понятливыхъ и расторопныхъ, а то ей не сдобровать бы въ этотъ вечеръ. Дикъ жилъ неподалеку отъ Бевисъ-Маркса и она легко могла, выйдя изъ дому, опять попасть въ лапы миссъ Сэлли. Она отлично это понимала и поэтому сейчасъ же бросилась въ первый темный переулочекъ, лишь бы какъ можно скорй уйти отъ опаснаго сосдства, и уже затмъ стала соображать, какого направленія ей слдуетъ держаться. Разспрашивая о дорог то у торговки яблоками, то въ маленькой лавчонк — она не ршалась заходить въ освщенные магазины и обращаться къ нарядно одтымъ прохожимъ, боясь своимъ видомъ возбудить подозрніе — посл долгихъ мытарствъ, она, наконемъ, добралась до конторы нотаріуса. Такъ почтовый голубь, только что выпущенный изъ клтки, долго кружится безъ толку въ воздух, пока не нападетъ на настоящій путь.
Она была безъ шляпы. На голов у нея торчалъ громадный чепецъ; когда-то, въ давно прошедшія времена, въ немъ щеголяла миссъ Сэлли, а мы знаемъ, какимъ вкусомъ отличались головные уборы этой почтенной особы. Огромные истоптанные башмаки то-и-дло падали съ ногъ и затрудняли ходьбу: ей приходилось такъ часто и съ такимъ трудомъ отыскивать ихъ то на грязной мостовой, то въ канав и при этомъ ее такъ немилосердно давили, жали въ толп, что, дойдя до улицы, гд жилъ нотаріусъ, она не выдержала и расплакалась.
Однако, увидвъ свтъ въ окнахъ конторы — «можетъ быть я еще вовремя пришла, утшала она себя» — она забыла о своей усталости, вытерла рукой слезы, поднялась потихоньку по лстниц и заглянула въ стеклянную дверь.
Чекстеръ стоялъ позади конторки, собираясь уходить. Онъ охорашивался: вытягивалъ манжетки и воротничокъ, стараясь придать граціозный изгибъ имъ и украдкой расчесывалъ баки, любуясь ими въ крошечное треугольное зеркальце. Передъ гаснувшимъ каминомъ стояли два господина. Судя по описанію Дика, одинъ изъ нихъ былъ нотаріусъ, а другой, помоложе — онъ застегивалъ пальто — м-ръ Абель Гарландъ. Двочка ршила ожидать м-ра Абеля на улиц. Такъ-то ей легче будетъ съ нимъ говорить, да и Чекстеръ ничего не услышитъ. Она осторожно спустилась съ лстницы и перешла на другую сторону улицы.
Не успла она ссть на ступеньки какого-то крыльца, какъ изъ-за угла показался пони, запряженный въ маленькій кабріолеть. Лошадка, видимо, капризничала: подымалась на дыбы, танцовала на мст, тянула впередъ, пятилась, бросалась въ стороны, останавливалась, когда хотпла, нисколько не стсняясь ни экипажемъ, ни управлявишмъ ею сдокомъ. Поровнявшись съ конторой, одокъ очень ласково и почтительно крикнулъ:
— Ну, стой же, милая, стой.
Лошадка было остановилась, но, вроятно, сообразила, что если уступить сегодня, пожалуй, и завтра придется слушаться, и понеслась дальше. Добжавъ до угла, она сразу повернула назадъ и, уже по собственной вол, остановилась у двери конторы.
— Славная лошадка, славная, хвалилъ сдоісь, боясь высказать свое настоящее мнніе, пока еще не выбрался изъ кабріолета, — хоть бы разокъ тебя отдуть какъ слдуетъ!
— А что она тутъ длала? спросилъ м-ръ Абель, сходя съ лстницы и завязывая шарфъ вокругъ шеи.
— Ажно сердце все изныло, пока дохалъ сюда, отвчалъ конюхъ;- такой злой бестіи во всемъ город не найдешь. Ну, стой же, говорятъ теб!
— Она никогда не успокоится, если вы не перестанете ее бранить, замтилъ м-ръ Абель, садясь въ экипажъ и забирая въ руки вожжи. — Лошадка отличная для того, кто уметъ съ ней справляться. Ее долго не запрягали, она привыкла къ прежнему кучеру и теперь никого не слушается. Посмотрите, въ порядк ли фонари? Завтра, въ такое же время, придите за ней. Прощайте.
Лошадка рванулась раза два, но чувствуя, что ею управляеть мягкій, кроткій человкъ, она уступила и пошла правильной, тихой рысцой.
Такъ какъ Чекстеръ все время стоялъ у двери, двочка боялась подойти къ экипажу. Теперь ей ничего не оставалось длать, какъ бжать за кабріолетомъ и кричать что есть мочи, чтобы м-ръ Абель остановился. Она такъ утомилась, догоняя его, что голосъ не повиновался ей и тотъ не слышалъ ея зова. Положеніе становилось отчаяннымъ: лошадка, какъ нарочно, ускорила шагь. Двочка нсколько времени бжала за ними, но, чувствуя, что съ калодой минутой ослабваетъ, она сдлала послднее неимоврное усиліе, вскарабкалась въ экипажъ, причемъ съ ноги ея соскользнулъ башмакъ — увы! на этотъ разъ онъ пропалъ для нея безвозвратно — и сла на запятки.
М-ръ Абель былъ такъ занять и своими мыслями, и лошадкой, что ничего этого не замтилъ и не воображалъ, что за его спиной пріютился такой странный сдокъ. Отдохнувъ немного отъ бготни, освоившись съ своимъ положеніемъ и съ мыслію, что ужъ не видать ей больше потеряннаго баіпмака, маркиза придвинулась къ самому его уху.
— Послушайте, сударь, сказала она.
Тотъ быстро повернулъ голову и остановилъ лошадь.
— Господи помилуй, что это такое? произнесъ онъ съ нкоторымъ страхомъ.
— Не пугайтесь, сударь, промолвила все еще запыхавшаяся двочка. — Ахъ, Боже мой! какъ я долго бжала за вами!
— Что вамъ отъ меня нужно и какъ вы сюда взобрались? спрашивалъ м-ръ Абель.
