На сад наползали сумерки. Небо окрашивалось в темно-синий, и в него врезался красный шпиль нашей башни. Я мрачно кивнул. Иногда нужно просто поверить в самые странные вещи, даже если они кажутся глупой фантазией. Но, очевидно, взрослые не способны это понять.
Я так и сказал маме дома на кухне, когда она пыталась помириться перед сном и пожелать спокойной ночи. На секунду мне показалось, что она поняла — я не шучу — и готова меня выслушать. Но в следующее мгновение она разочарованно покачала головой и ушла в свою спальню.
— Доигрался, — хмыкнула Агата.
Я схватил какую-то книжку, валявшуюся на кухонном столе, и треснул ее по голове.
— А-а-а! — заорала сестра и замахнулась, но я увернулся. — Гремлин, убью! Мама!
Я отпрыгнул от нее подальше и рванул вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Агата бежала следом. Я промчался по коридору, влетел в свою комнату и захлопнул дверь прямо перед носом сестры.
— Открой сейчас же, хуже будет! — Агата принялась ломиться в дверь, но я навалился на нее спиной.
— Ага, щас!
— Я тебя не просто прибью, я тебя…
— Так! — из коридора донесся мамин голос. — Прекратили все разборки, мне завтра рано вставать.
— Это все он начал!
— А я закончу. Я сказала, разошлись по своим комнатам.
— Ну, погоди, гремлин, завтра вдвоем останемся, — пообещала через дверь Агата и добавила громче, для мамы: — Ты даже не слушаешь, это несправедливо!
Ее ботинки протопали по коридору, и с размаху бухнула дверь. Потом послышался мамин вздох, и ее дверь тоже закрылась.
Я прошел в комнату и плюхнулся на кровать. И как меня только угораздило родиться в этой семье?! Никто меня не понимает. Вот бабушка бы мне поверила… Я поморгал, прогоняя слезы.
— Ну и пусть вас сожрут, раз вы все такие тупые.
Конечно, я не хотел этого на самом деле. Но я так сильно злился, что в эту секунду мне казалось, что я действительно этого хочу.
В открытое окно доносилось пение ночных птиц, пахло какими-то сладкими цветами или фруктами. Я вдруг понял, что что-то держу в руке, и опустил глаза — книжка. Та, которой я треснул Агату. Я сел в кровати и повертел книгу в руках, рассматривая ее со всех сторон: «Исповедь невидимки».
Книга была явно из «Лавки страха». Перед глазами мелькнуло воспоминание — Оскар и Агата около автомата. Наверняка сестра опустила монетку, и он привел ее к этой книжке! Небось, предвкушала, как устроится с ней и будет читать всю ночь! Я мстительно хмыкнул и открыл книгу. Полистал страницы туда-сюда — ни одной картинки! Бумага была пожелтевшей от старости, и обложка выглядела потертой. Скукота! Я рассеянно провел пальцем по выпуклому корешку…
— Ой!
Я выронил книгу и уставился на палец. Его пронзила резкая боль, точь-в-точь как когда полоснешь ножом. Но кожа была целехонька, не то что пореза, даже царапинки не видно. Я посмотрел на книгу. Она упала раскрытой обложкой вверх. По корешку расплывалось темное пятно, которого еще секунду назад там не было, я был готов в этом поклясться. Пятно покрыло весь корешок, а потом впиталось в обложку и исчезло. Корешок стал таким же, как был.
— Что за…
В комнате погас свет. Пение птиц оборвалось, как по щелчку. Воздух из окна стал более влажным, а сладость запаха усилилась до приторной. Меня начало подташнивать. Я сморщил нос: в нем вдруг проступили нотки гнили и сырости.
Я замер, как будто тело налилось чем-то тяжелым.
Чавк. Чавк.
Звук доносился не из коридора.
А из-под моей кровати.
Я не чувствовал своих ног. Вообще-то, я не чувствовал ничего — наверное, меня парализовало. Осталось только дико колотящееся сердце, слух, выкрученный на максимальную мощность, и плотный сгусток ужаса в горле.
В комнате стало не просто темно — все вокруг как будто окунули в банку черной краски. Стены, пол, потолок — все исчезло.
Под кроватью хлюпнуло, и запах гнили усилился. Словно меня вот-вот опутают скользкие вонючие водоросли.
«Беги!» — кричал голос у меня в голове, но я не двигался с места. Не мог даже шевельнуться. Кажется, я вообще забыл, как управлять собственным телом.
Фонарик и меч лежали на нераспакованных коробках с вещами. Я едва угадывал их очертания. Если прыгнуть с кровати как можно дальше, схватить их и метнуться к двери, монстр не успеет меня схватить. Ведь так?!
Под кроватью зашевелилось. Я даже не знал, как оно выглядит! Может, это чудище выбросит щупальце и схватит меня еще в прыжке, или плюнет в меня ядом, или…
Чавк. Чавк.
«Я не переживу, если ты будешь бояться», — тихий голос в голове вдруг заглушил жуткие звуки из-под кровати. Перед глазами встала картинка из «Монстрыцарей» — Дрейкон с мечом перед огромным троллем кричит: «Я сильнее тебя!» — и бросается в бой.
Я сжал кулаки так, что пальцы свело от боли.
— Я… я сильнее!.. — голос сорвался на хрип. — Я сильнее тебя!
Я хотел это выкрикнуть, но горло сжалось, и вышел только сдавленный шепот, как в кошмарном сне.
Под кроватью стало тихо. Ни звука, только мое учащенное дыхание. Даже вонь исчезла — пахло чистым постельным бельем и немножко моим потом.
