— Не может быть… — Я поднялся на коленки в кровати.
В ноздри вдруг ударил запах сырой гнили, как будто меня с размаху макнули головой в болото. По шее сзади поползло что-то холодное и склизкое. И прямо над моим ухом, так, что я кожей ощутил дыхание, хлюпнуло, втягивая слюну. Я заорал так, что зазвенело в ушах. Спрыгнул с кровати, больно ударился об коробку, схватил меч и фонарик и вылетел из комнаты.
Захлопнул дверь и привалился к ней спиной, судорожно щелкая кнопкой фонарика. В коридор упал бледно-желтый луч. Я коснулся шеи — кожа была совершенно сухой, но я до сих пор чувствовал ледяное влажное прикосновение. Меня пробила дрожь.
— Мама! — Я жадно глотнул воздуха и бросился к маминой комнате.
Дверь не была заперта, но, даже если бы ее и закрыли, я дернул с такой силой, что сорвал бы замок. В два прыжка я оказался у кровати. И понял, что стоило заподозрить что-то неладное еще тогда, когда никто не вышел на мои крики.
Мама лежала на спине, с закрытыми глазами и аккуратно положенными поверх одеяла руками. И не двигалась. Совсем.
Что-то очень громко стучало, как будто паровоз вот-вот ворвется с оглушительным свистом прямо в дом. Честно, я бы уже не удивился. Но в следующую секунду я понял, что стучит, закладывая уши, никакой не поезд, а мое собственное сердце.
— Мама… — Я медленно подошел ближе.
Ничто не шевельнулось на ее лице, как будто она была… как будто она была… Сердце колотилось уже где-то в горле, а не в груди. Я изо всех сил всмотрелся в полумрак и увидел, как одеяло мерно поднимается и опускается. Она дышала.
От облегчения у меня закружилась голова. Я коснулся маминой руки, потряс ее, потянул, но она не просыпалась.
Она спала каким-то странным, неестественным сном, таким, какой бывает только в сказках с ведьмами и заколдованными принцессами.
Но в этом доме, как я уже узнал, все невозможное становилось реальным.
Где-то в отдалении раздались чавкающие шаги. Я бросил последний взгляд на спящую маму, сжал ее руку и побежал в комнату сестры, уже подозревая, что я там увижу.
Агата спала, подложив руки под голову. Абсолютно неподвижно, так же, как и мама. Мирно и безмятежно, как никогда. Мы несколько лет делили с ней одну комнату, и сестра во сне постоянно ворочалась, как будто воевала с одеялом, а спала так чутко, что мне ни разу не удалось нарисовать ей зубной пастой усы. Сейчас я мог бы извести на нее весь тюбик, и она бы даже не шелохнулась.
Я сглотнул и отвернулся, слишком жутко было на это смотреть. Почему они так спят? Чтобы мне никто не мог помочь? Чтобы чудовищу было легче победить? А вдруг они не проснутся?! Столько вопросов, и ни одного ответа. И главный вопрос — что же мне теперь делать?!
Я осторожно выглянул в коридор. Чавканья не было слышно. Луч фонарика упал на пол, и я увидел, как там что-то блестит. Я шагнул ближе и наклонился. По полу тянулись длинные следы. Мокрые, склизкие, вонючие следы. И у меня на глазах они испарялись.
— Ах ты гадина… — вырвалось у меня в адрес монстра.
Не оставляет никаких доказательств своего существования!
Я поднял голову и сжал меч покрепче. Теперь оставалась только одна надежда.
Наверное, было бы разумно красться по коридору, прислушиваясь к каждому шороху. Но это было просто невозможно — ждать, замирать, принюхиваться и прислушиваться! Я отскочил от Агатиной комнаты, вслепую промчался по коридору и ворвался в чулан, захлопнув за собой дверь.
Луч фонарика странным образом померк, как будто темнота здесь гасила его свет. Бледно-лимонный луч еле-еле указывал дорогу к дальней стене. Тьма словно стала осязаемой — чернота сочилась из-под ног, вытекала со всех сторон и капала с потолка.
— Ты принес меч.
Шепот раздался раньше, чем я добрался до стены. Я дернулся и врезался в погнутое велосипедное колесо, зачем-то хранящееся в чулане.
— Он поможет? — Я потер ушибленное колено и наконец подошел к дальней стене.
— Ненадолго, — в шепоте прозвучало сожаление.
И почти сразу же в коридоре раздались чавкающие звуки.
Мне потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, о чем я спросил. Это был плохой ответ.
— Тогда помоги ты! — Я в отчаянии уставился на стену. — Выйди и помоги мне!
Печальный вздох.
— Не могу.
Из-за двери донеслось хлюпанье слюной. Я обернулся и почувствовал, как в чулан медленно заползает вонь, а у меня леденеют пальцы. Стало трудно дышать.
— А еще говоришь, что друг!
— Я не могу выйти, — в шепоте зазвенели странные нотки. — Если меня не выпустить.
Я лихорадочно осмотрел стену.
— А кто может тебя выпустить? Я… Я могу?!
Повисло молчание. Я осторожно коснулся стены и тут же отдернул руку. Стена обжигала, и непонятно, жаром или холодом.
Чавк. Чавк.
Что-то стояло уже прямо за дверью чулана.
— Ты можешь, — шепот наконец зазвучал снова. — Если захочешь.
Я приблизился к стене.
— Что для этого нужно сделать?!
— Ничего особенного, — прошелестел ответ. — Просто захотеть.
Позади раздался скрип. Я обернулся — дверь в чулан была приоткрыта.
Чавк.
Оно вошло внутрь.
— Я хочу!.. — у меня сорвался голос. — Я хочу выпустить тебя.
