— Тоже пропал. И коробка, и скальпель. Как будто и не было ничего. — Оскар наклонился ближе к пламени свечей. — Я сразу вспомнил, что ты говорил и что мы видели. Выбрался из дома, на велик, и сюда.
Я потер лицо руками и принялся ходить вдоль кресел. Сидеть на месте было уже невозможно.
— А по дороге заглянул к отцу, — продолжил Оскар. — Он храпел, как паровоз. Такой… обычный, понимаешь? Как будто это и не он там был… со скальпелем и мозгом…
Я вдруг замер от жуткой мысли и схватил со столика подсвечник.
— Посмотри на свет!
Оскар поднял глаза. Они были темными, но обычными, карими, без трещин или черноты. От облегчения я чуть не уронил свечи на пол.
— Они нормальные. — Оскар понял, что я проверяю. — И я все думаю почему.
Я открыл рот, чтобы спросить его, и застыл с открытым ртом. За спиной Оскара между кухней и гостиной мелькнула тень.
Там кто-то был.
Оскар проследил за моим взглядом и испуганно обернулся. Я дотянулся до рогатого подсвечника и поднял его, всматриваясь в полумрак. Если что, им можно будет и врезать…
— Нужно сходить в башню, — спокойно сообщил голос из коридора.
Я с облегчением выдохнул и опустил подсвечник на стол.
— И давно ты тут подслушиваешь?
— Если она была заперта в башне и возвращалась туда, надо проверить, что там такое. — Агата вышла из тени и сложила руки на груди.
Оскар густо покраснел. Я сердито глянул на сестру — вообще-то, она не первая, кому это пришло в голову!
— Ты почему не спишь?
— Ищу способ тебе отомстить. — Сестра потерла левую ладонь. — Что ты сделал с моей книгой? Иголок напихал? Натер ее чем-нибудь?
У меня екнуло сердце.
— «Исповедь невидимки» из «Лавки»? Проводишь по корешку, и пальцы будто режет?
Агата недоверчиво прищурилась.
— Ты сам утром видел. Признайся уже, что твоих рук дело.
— Ты глухая или просто тупая? Сказал же, я тут ни при чем! Дело в книге!
— Я думал, только у меня такое бывает, — удивленно пробормотал Оскар. — Что это? Ну не знаю. Может, статическое электричество.
Я уставился на него.
— Книги режут пальцы, но следов не остается, люди становятся ходиками, автомат знает, кто чего боится, — никого здесь ничего не напрягает, а?!
— Это же «Лавка страха». — Оскар пожал плечами. — Она особенная.
— А вы хоть видели, что происходит с обложкой, когда она режет вам руку?
Они оба покачали головами.
— На ней появляется жутко стремное пятно, а потом — пуф — впитывается и исчезает, словно его и не было.
— Что? Типа как пятно крови? — напряглась Агата.
— Сама решай, — я развел руками. — И вообще, кажется, кто-то говорил, что я все выдумываю?
Агата мрачно посмотрела на меня, вытащила из своего высокого ботинка — спит она в них, что ли — фонарик и жутко подсветила свое лицо снизу.
— Ладно. Вы идете в башню или как?
Не знаю, сколько времени ушло на то, чтобы прочесать башню вдоль и поперек. Я устало прислонился к стене.
— Только книги и шкафы!
— И куча пыли, — добавил Оскар и чихнул. — Наверное, раньше тут был склад для «Лавки страха» или что-то в этом роде.
Агата продолжала ходить вдоль стен, не обращая на нас внимания. Вместе с фонариками мы притащили сюда подсвечник, и пламя отбрасывало на сестру оранжевые отблески.
Оскар обхватил себя руками и поежился, хотя в башне было жарко.
— Мы ведь не знаем, что именно происходит. Даже не знаем, кто эта девушка!
— Уж вряд ли кто-то хороший…
— Злобный призрак? Ведьма?
Агата дотянулась до старинного портрета того дяденьки и принялась ощупывать раму, как будто хотела ее снять.
— Оборотень?
Сквозь болтовню Оскара откуда-то донесся еле слышный скрип.
— А может быть, зомби, который пожирает не мозги, а…
— Тихо! — я прервал Оскара на полуслове.
Секция шкафа, где висел портрет, едва заметно подалась назад. Я подскочил к ней, подхватив подсвечник.
— Гремлин! — отпрянула сестра. — Ты мне чуть волосы не поджег!
Я поднес свечи к шкафу, стараясь не коснуться ни полок, ни портрета. Пламя затрепетало, а потом потянулось к щели, отделяющей секции.
— Держи, — я сунул подсвечник Агате и надавил на раму портрета.
За шкафом что-то заскрежетало, не желая поддаваться.
— Ну помогите же! — крикнул я, навалившись всем весом.
Через секунду ко мне присоединился Оскар. Раздался жуткий скрежет, и секция шкафа вместе с портретом отъехала вперед и вбок. Вместо стенки за ней была уходящая в неизвестность темнота. Пахнуло сыростью. Я потерял равновесие и полетел бы, если бы Оскар не успел схватить меня за футболку.
Агата поднесла подсвечник — огоньки свечей тут же метнулись в открывшийся ход.
— Еще одна лестница, — пробормотала она.
На этот раз она уходила резко вниз.
Мы выбрались на верхнюю площадку вслед за Агатой. Свечи выхватывали из темноты каменные стены с неровной кладкой и крутые выщербленные ступени — очень похоже на лестницу, ведущую из чулана в башню.
— Нужно больше света. — Оскар повернулся к проходу в башню.
Я заметил на стене небольшой рычажок.
— Может, тут запасное электричество? — с этими словами я щелкнул рычажком.
— Нет! — успела выпалить Агата, но было уже поздно.
Секция шкафа снова заскрипела и резко захлопнулась, отрезая нам дорогу назад.
