— Ну молодец, гремлин! — заорала на меня сестра.
Одна свечка дернулась и погасла. Агата вытащила ее из подсвечника и подожгла от второй свечи, а потом подняла на нас убийственный взгляд.
— Оскар, включи фонарик, чего тормозишь?!
— Не могу, — раздался рядом со мной упавший голос. — Все фонарики остались там.
Мы щелкали рычажком как сумасшедшие, пытались открыть дверь сами, ощупали каждую выбоинку на стене — проход не открывался. Очевидно, сквозь него можно было пройти только из башни на лестницу, но не наоборот.
— Обратно нам не попасть, — упавшим голосом пробормотал Оскар.
— Если бы кто-то держал руки при себе, — Агата испепелила меня взглядом, — то еще как можно было бы!
Я бросил на нее мрачный взгляд.
— Пошли.
— Куда?! — непонимающе заморгал Оскар.
— А что, у нас есть выбор? — я ткнул пальцем, указывая на винтовую лестницу. — Вниз!
Первой шла Агата — она отказалась дать кому-то из нас подсвечник, — следом я, и замыкал Оскар. Мы спускались медленно, держась за железные перила, — пламя двух свечей металось от любого порыва воздуха. Мы и так оказались заперты в тайном ходе, ведущем неизвестно куда, — не хватало еще остаться в темноте.
Лестница была длиннее, чем та, что вела из чулана в башню. Ступени закручивались спиралью и шли все глубже и глубже вниз.
— А что, если она ведет в какие-нибудь подземелья под городом? — не выдержал я. — И мы будем идти сутки за сутками, пока…
— Заткнись! — Агата обернулась ко мне, продолжая спускаться. — Иначе, клянусь, я сама выкопаю здесь подземелье и запру тебя там.
Она повернулась обратно и вдруг заорала и резко остановилась. Я не успел сориентироваться и врезался в ее спину, в мою на всем ходу впечатался Оскар — и мы втроем с криком покатились по ступеням. Подсвечник вылетел из рук Агаты и загремел по камням. Я в очередной раз перекувырнулся и только успел подумать, что вот-вот сломаю себе шею, как ступени вдруг закончились и мы вылетели на площадку.
— Все живы? — Я осторожно подвигал руками и ногами и поднялся на колени.
Оскар с Агатой застонали, но тоже зашевелились.
— Что это было?! — закричал я на сестру.
— Я вписалась в паутину! — завопила она в ответ. — Прямо лицом!
— Подумаешь, неженка!
— Смотрите, — оборвал нас Оскар.
Он сидел на полу, держась за глаз — кажется, я попал туда локтем, пока мы падали, — а другой рукой показывал за наши спины. Я обернулся и увидел дверь.
— Найдите вторую свечку и подсвечник, — сказала Агата, и я вдруг понял, что мы не в кромешной темноте.
Одна из свечей лежала на последней ступеньке и каким-то чудом продолжала гореть. Пламя было крошечным — вот-вот погаснет.
— Не вздумайте даже дышать в ее сторону, — предупредила сестра.
Мы с Оскаром поднялись и стали обшаривать все вокруг. Я быстро наткнулся на пустой подсвечник, поднял его и принялся ощупывать пол дальше. Дошел до стены и уже собирался повернуть назад, как вдруг один из больших камней в самом низу стены зашатался под моими руками. Я осторожно пошевелил его — камень вывалился из кладки. За ним чернела пустота.
Изо всех сил надеясь, что оттуда не вылезет змея или ядовитый паук, как это обычно бывает в кино, я сунул руку внутрь. Сначала я нашарил только камни, но потом пальцы наткнулись на что-то гладкое и продолговатое, размером примерно со школьную тетрадку.
— Нашел! — воскликнул Оскар.
Я слышал, как они с Агатой возятся, поджигая одну свечу от другой.
— Гремлин! Неси подсвечник, где ты там застрял!
Я вытащил гладкий предмет из ниши, сунул его под мышку и вернулся к сестре с Оскаром. Агата вставила обе свечи в подсвечник, и мы рассмотрели дверь получше. Рядом с ней был такой же рычажок, как наверху.
— Рискнем? — нервно покосился на него Оскар.
— Одно точно, от этого дверь не закроется, — хмыкнула Агата. — Она и так закрыта.
В этом была железная логика. Я щелкнул рычажком. Дверь заскрежетала и распахнулась. Мы шагнули внутрь.
Если честно, после башни, тайного хода и винтовой лестницы обстановка выглядела довольно… разочаровывающе. Письменный стол с компьютером и канцелярским органайзером, кресло, кактус в горшке. Стены покрывали полки с книгами — современные, не такие, как в башне. Единственной интересной деталью был портрет, маскирующий ход, — точно такой же, как тот, через который мы попали на лестницу.
Оскар хлопнул себя по лбу.
— Говорил же, где-то я его уже видел!
— Ты знаешь, где мы? — я повернулся к нему.
— И ты знаешь. — Он кивнул, забрал у Агаты подсвечник и прошагал через всю комнату. Напротив нас оказалась дверь — самая что ни на есть обычная.
Оскар повозился с защелкой и распахнул ее.
— Тадам!
В открывшемся проеме темнели стеллажи и полки, уходящие к потолку.
Это же…
— «Лавка»! — ахнула рядом со мной Агата.
— Она самая, — подтвердил Оскар. — А это кабинет управляющего. Я тут всего пару раз бывал.
Я обернулся к портрету. Кажется, я понял, почему мне так понравились его глаза. Они напоминали бабушкины.
— А это…
— Основатель «Лавки», — подтвердил Оскар.
— Прадедушка, — прищурилась Агата. — Так вот он какой был.
