Мы помогли Оскару довести отца до больницы. Внутрь не пошли, там и без нас толпилось еще больше народу, чем вчера, и сели на скамейку во дворе.
Агата надела наушники, вытащила барабанные палочки и нервно стучала по своему рюкзаку. Я попытался отвлечься комиксом. В нем Дрейкон и компания выливали на землю зелье, которым питался черный маг. Маг кричал: «Не-е-ет!» — и рассыпался в пыль. Картинки расплывались перед глазами.
Я захлопнул книжку. Сидеть просто так было невыносимо, и я сдернул с сестры наушники.
— Хотя бы теперь ты понимаешь, что уезжать нельзя?
— Не получилось бы, даже если бы захотели, — огрызнулась она и замахнулась на меня палочками, но наушники спустила на шею. — Это единственный междугородний автобус.
Ярко-голубое небо, нависшее над городом, словно придавливало сверху. В больницу шли и шли люди, но, в отличие от вчерашнего дня, не галдели и не кричали. Повисла скованная ужасом тишина, в ней только изредка раздавались шепотки. Люди с потрескавшимися глазами безучастно таращились в одну точку. У кого-то чернота уже текла по щекам, как у той женщины возле булочной. Наверное, ее даже некому было сюда привести. Те, до кого Марра еще не добралась, встревоженно озирались.
Мои мысли скакнули ко вчерашнему пацаненку, Пете, — что с ним? Неужели он, как и все остальные… как говорил Оскар… как написано в дневнике… Знает ли кто-то о том, что их ждет?
Я сжал кулаки так, что ногти больно впились в кожу. Оскар знает. Знает, что будет с его отцом.
Никто больше не умрет из-за меня.
— Что ты там несешь? — нахмурилась Агата, но в этот момент подошел Оскар.
— Он даже не отвечает мне, — потерянно выдавил он. — А последнее, что я сказал ему, вчера, когда мы поссорились: «Оставь меня в покое».
Я смотрел на свои кроссовки и не знал, что сказать. Агата неуклюже сжала его плечо.
— Пойдемте отсюда, — попросил Оскар. — Пожалуйста.
Я был только рад убраться подальше. Судя по тому, с каким облегчением выдохнула Агата, она тоже.
Пару улиц мы прошли молча. Потом Оскара прорвало.
— Он повторяет то же, что и все. — Его передернуло. — Их там столько… в палаты ставят дополнительные койки, кладут в коридоре. А главное, я-то знаю, что все это бессмысленно.
— Повторяет про девушку без глаз? — спросила Агата.
Оскар кивнул и прикусил губу.
— Потом у него вообще бред начался. Схватил меня за рукав, а другую руку ко рту тянет и просит яблоко! А у него же от них желудок болит, он их вообще только в пироге ест!
Я шел и пинал мелкие камешки, попадавшиеся под ноги. Если отец Оскара умрет, если все эти люди умрут, в этом буду виноват я.
Я тряхнул головой и пнул очередной камешек так, что он отлетел на другую сторону улицы.
— Она вернулась, когда я уехал к вам, — снова заговорил Оскар. — Вернулась, не нашла меня и напала на него. И ведь у меня ни трещинки в глазах! А у папы…
— Ты не виноват, — заявила Агата. — Если бы не уехал, сожрали бы тебя. И мы так и не знали бы, кто это делает.
Оскар никак на это не отреагировал. Но меня зацепили его слова.
— Почему она напала на него? — задумчиво протянул я.
— Заткнись! — Агата толкнула меня. — Человеку и без тебя тошно!
— Сама заткнись! — Я забежал вперед, так, чтобы они оба смотрели на меня. — Как Марра выбирает своих жертв? Мы об этом задумывались?
Оскар с Агатой переглянулись.
— Я что-то не видел, чтобы она тронула кого-то из ходиков. — Я вспомнил очередь, подтягивающуюся к дверям «Лавки», когда мы сбегали оттуда утром.
— Может, там уже и питаться нечем? — Оскар задумчиво почесал затылок. — Или они у нее неприкосновенный запас для спячки. Не все же вырабатывают такую дикую зависимость.
Я кивнул. Звучало логично.
— Но как-то она вычисляет тех, на кого напасть. Пошли.
Улочка привела нас к пустой детской площадке. На разноцветных горках-домиках не было ни одного ребенка, на скамейках не сидели мамы с бабушками. В центре площадки стоял фонтанчик в виде мальчика и девочки, поливающих из лейки яблоню. Вода в нем пересохла — редкие капли вяло падали на мраморное деревце.
Я сел на качели и вытащил из рюкзака прадедушкин дневник.
— Если для Марры мы еда, — я проигнорировал то, как поморщилась Агата, — давайте рассуждать. Вот что мы делаем, когда проголодались?
— Лезем в холодильник, — Оскар опустился на карусель передо мной.
— Или идем в магазин, — Агата устроилась рядом с ним. — Или в кафе. Или заказываем доставку.
Я стал раскачиваться на качелях и листать дневник, сам не зная, что ожидаю там найти.
— Мы идем в специальные места, где есть еда. И выбираем то, что хотим. Ну или то, что взрослые заставляют, но это не суть.
— Что, если Марре тоже хочется, ну, сладкого, соленого, все в таком духе? — выпалил Оскар. — А каждый человек — его мечта и страх — разный на вкус.
— Сейчас меня стошнит, — сообщила Агата.
Я отмахнулся от нее.
— Да подожди ты! Оскар дело говорит. Но это не объясняет, как она находит своих жертв.
— Ваш прадедушка же писал — сквозь книги видит их страхи и мечты…
