— Питается, — пробормотал я, тыча в книгу. — Готов поспорить, вот как она питается в своем биозе… в спячке!
Оскар с Агатой уставились на меня.
— В «Монстрыцарях» было: каждый, кто ел заколдованный кекс, становился слугой колдуна, и…
— Здесь не твои дебильные «Монстрыцари», гремлин! — взорвалась сестра.
Но Оскар помотал головой.
— Агата, погоди…
— То, что режет руку, когда ты проводишь по корешку книги… — Я мрачно глянул на сестру. — Думаю, это типа подключает ее к людям, и она присасывается к ним. Получает от них силы, пока спит. А те, к кому присасывается особенно сильно…
— …Превращаются в ходиков, — в ужасе закончил за меня Оскар.
Мы замолчали. На меня вдруг навалилась вся тяжесть того, что происходит. Захотелось плюхнуться обратно на подушку, уснуть и спать, пока все каким-то образом не станет хорошо. Но ведь не станет!
— Так, все! — Агата дернула меня за шиворот. — Вы оба на часы смотрели? Мы на автобус опоздаем!
Я сбросил с себя ее руку.
— Кто решил, что мы вообще куда-то едем?
— Мы, — оборвала меня Агата. — Нас больше, и мы старше.
Я уставился на Оскара.
— А что же будет с людьми?
— Живыми мы им скорее сможем помочь, — пробормотал Оскар, не глядя мне в глаза. — Узнать, что происходит, изучить…
Он отошел от автомата, даже не забрав монетку, и со вздохом поправил на двери «Лавки» табличку «Закрыто».
— Пока их пугают и высасывают душу, ага!
Сестра потащила меня к выходу.
— На Оскара уже и так напали — хочешь, чтобы и у него из глаз нефть потекла?
Оскар вздрогнул.
— Это не нефть! — выпалил я.
— Вот именно, это хуже!
Я вывернулся из ее рук.
— Да послушай ты!
— Нет, это ты послушай, — Агата ткнула пальцем перед моим носом. — Ты уже и так натворил достаточно.
Все, что я собирался сказать, застряло у меня в горле.
— Я старшая, и я за тебя отвечаю. Поэтому ты быстро собираешь самое необходимое и идешь на автобусную остановку — или я надеру тебе задницу и отволоку туда за шиворот. Мы уезжаем отсюда.
Через полчаса я плелся к автобусной остановке — с карманными деньгами, комиксами, мечом в рюкзаке и тяжелым чувством, что мы совершаем ошибку. Несмотря на раннее утро, воздух уже был тяжелым и жарким. Трава пожелтела. Листья на деревьях сморщились, как сухофрукты в компоте.
— Если прадед сумел запереть Марру, выходит, он ее перехитрил.
Агата глянула на меня исподлобья.
— Ну и что?
— Вот ты бы что сделала, вырвавшись на свободу?
— Разобралась бы с тем, кто меня запер, — мрачно хмыкнула сестра, и Оскар опасливо на нее покосился.
Он не пошел домой и так и оставался в пижамных шортах, но Агата дала ему свою огромную футболку с логотипом какой-то дурацкой группы. Они начинали походить на парочку, и это было отвратительно.
Я поморщился, представив, как Марра разбирается с виновными в ее заточении. Но Агатины слова только подтверждали мои мысли.
— Вот именно! С тем, кто запер, или с его семьей. А еще умчалась от своей тюрьмы так далеко, как только можно, и ни за что бы не вернулась. — От волнения и быстрого шага у меня сбивалось дыхание. — А она, во-первых, ничего мне не сделала, а во-вторых, зачем-то приходила в башню, ты сама сказала! Вдруг она что-то ищет?!
Сестра передернула плечами.
— Это она пока тебе ничего не сделала. На десерт готовит.
— Смотрите! — Оскар резко затормозил.
Мы остановились и посмотрели на улочку перед нами, куда показывал Оскар. Сначала я решил, что он намекает на второй завтрак — между деревьями стояла булочная с вывеской-кренделем и пирожными в витрине. Соблазнительно пахло теплым хлебом.
Я отвел взгляд от витрины, и меня затошнило.
Около булочной стояла женщина, и из глаз у нее текли… я бы сказал слезы, но они были черными. Вид у женщины был отсутствующий, как будто здесь стояла пустая оболочка, а то, что делало ее настоящим, живым человеком, куда-то улетучилось.
— Мы же ее видели вчера у больницы, — нахмурилась Агата. — Ну точно. Только…
— Глаза вчера еще были нормальными, — мрачно подтвердил Оскар.
Я с укором уставился на сестру — как можно сбегать в такой момент, — но ей это только придало больше решимости. Она протопала своими тяжелыми ботинками по мостовой, ухватив меня за рукав, и пересекла улицу. Я обернулся — женщина смотрела нам вслед.
Автобус уже стоял на остановке с открытой дверью и ждал пассажиров. Желающих, кроме нас, не было. Люди даже не пытались убежать! Не понимали, что нужно убегать.
— Придумал, что сказать отцу? — на ходу поинтересовалась Агата.
Оскар неопределенно помахал рукой и направился к автобусу.
— Мы не должны уезжать, — я вцепился в руку сестры. — Это же предательство, мы не можем струсить и оставить погибать целый город!
— Да ты помешался на своем бесстрашии! — сестра зло встряхнула меня. — Это не трусость, а наличие мозгов!
— Но…
Она впихнула меня в открытую дверь автобуса, но я уткнулся в спину Оскара, застрявшего на ступеньках.
— Ну в чем дело?! — Агата раздраженно подтолкнула меня. — Через минуту должны отправиться!
— Уже приехали, — выдавил Оскар незнакомым голосом.
Я нырнул под его руку и застыл. Отец Оскара сидел на водительском месте и смотрел перед собой. В глазах у него змеились черные трещины.
