Сестра отпихнула Оскара и договорила то, что крутилось, но никак не решалось оформиться в моей голове:
— Все это было вранье. А теперь по твоей милости нам погибать, да?!
В голове громко пульсировало. Но недостаточно громко, чтобы не разобрать слов сестры.
— И вообще, кто во всем этом виноват?! Кто выпустил Марру?!
Я вскочил, опрокинув кружку. Чай растекся по столу, закапал на пол. Но я этого уже толком не видел. Я выбежал из кухни, из гостиной, из дома, промчался мимо ходиков, толпящихся у закрытой «Лавки страха», и бежал, не останавливаясь.
Дома и деревья вокруг сливались в размытые разноцветные полосы — от скорости, а вовсе не от того, что в глазах щипало и жгло. Под ногу попал камень, я споткнулся, чуть не упал и остановился.
Кругом были аккуратные домики, притихшие под палящим солнцем. Над заборами торчали верхушки яблонь. Из-за поворота вышел черный кот, окинул меня презрительным взглядом.
— Давай еще дорогу мне перейди, — хмуро сказал я ему.
Кот подумал, потянулся и сделал именно то, о чем я сказал.
Я только махнул рукой и обнаружил, что что-то держу в ней. Прадедушкин дневник! Оказывается, я сжимал его в кулаке. Он был мокрый — видимо, вымок в разлитом чае.
Я огляделся вокруг. После такого долгого бега я неожиданно быстро сориентировался, где нахожусь. Городок слишком маленький, чтобы заблудиться. Дурацкие Красные Сады, никуда не убежишь здесь! «Марре тут точно будет тесновато», — мелькнула непрошеная мысль.
От голода заурчало в животе — позавтракать же так и не удалось. Я пошарил по карманам джинсов в поисках завалявшейся мелочи, вдруг хватит на шоколадку или мороженое. Но везде было пусто, за исключением сложенной черной бумажки в заднем кармане. Я покрутил ее в руках и вспомнил, как искал спасение от болотного — несуществующего — монстра в книгах из «Лавки страха» и одинокая страница появилась неизвестно откуда. Кажется, это было давным-давно. Если бы я только знал, к чему это приведет, ни за что не открыл бы ту дверь!
Я скомкал, с размаху швырнул черный листок в мусорку на углу и пошел дальше. Может быть, удастся забраться на забор и незаметно сорвать яблоко — правда, я не был уверен, что хоть когда-нибудь в жизни еще смогу их есть, особенно красные.
Прадедушкин дневник потяжелел у меня в руке. Нужно побыстрее его просушить на солнце, пока остатки записей не исчезли. Я торопливо раскрыл тетрадку и остолбенел.
Поперек страниц, перекрывая записи, шли новые строчки кроваво-красного цвета.
Там, где страницы подсыхали, красные записи уже начинали таять.
— Тайный шифр, — прошептал я. — Ну и прадедушка…
Книга страха. Так вот что нужно Марре! Прадедушка своей клятвой привязал ее к башне, к Красным Садам. Оскар был прав!
Сделка… Договор, подписанный кровью, хранится в Книге страха… Внутри меня вдруг будто взорвался фейерверк. Найти и разорвать прадедушкин договор — вот что я должен сделать! И все будут спасены: Агата, и папа Оскара, и маленький Петя…
Только вот где его искать?! И как, ведь я даже не знаю, как он выглядит.
Это было уже совсем непонятно. Какой-то ребус? Может, спросить у соседок? Вдруг, как из ниоткуда, в ушах зазвучал их ночной рассказ: «У одной книги так вообще все страницы почернели и даже не было видно букв». Прадедушка прятал эту книгу… Черную!
Я развернулся и припустил обратно, к мусорке. Хоть бы она была там, хоть бы она была там! Конечно, кому она могла понадобиться — даже уличный кот вряд ли заинтересовался бы несъедобной страницей. Но у меня в голове ее уже вовсю увозил мусоровоз, утаскивали вороны и, что хуже всего, держала в своих длинных тонких пальцах Марра. И это, кстати, был вполне реальный вариант.
Черная страница лежала там же, куда я ее швырнул. Я осторожно наклонился и вытащил ее, стараясь не смотреть на содержимое помойки.
— Прости, я же не знал, что ты такая важная!
