В тот раз, зимой, когда я сломал руку, боль пришла не сразу. Я грохнулся вместе со сноубордом и на несколько секунд как будто оглох и ничего не чувствовал, вообще ничего. Потом руку обожгло так, что я зажмурился, — но сначала все как будто онемело. Сейчас было очень похоже. Я аккуратно сложил письмо и убрал в ящик. Задвинул его. Открыл правый ящик — там лежала пачка тонких листов, похожих на кальку черного цвета. Я вытащил ее и пошел вниз.
Нельзя быть хозяином тьмы, не нося тьмы в себе. Вот что имела в виду Марра. Я выпустил ее. Я видел то, что видит только она, из-за меня едва не погибла Виолетта Иванна. Пора положить этому конец.
Все получилось на удивление просто. Показать язык Агате в ответ на ее ворчание, что не прошло и года, как я вернулся. Скрутить черные нити, соединить с черепом, прикрепить на обложку. Выждать удобный момент — Агата с Оскаром пошли в сад подсушить поддельную Книгу страха на открытом воздухе, а когда тетя Галя вышла проверить Виолетту Иванну — перевести самые точные часы на свете на час назад.
Когда стрелки показывали около одиннадцати — а на самом деле время приближалось к полуночи, — я незаметно выбрался в сад, прихватив с собой нашу подделку и свой меч. Прислушался — из кухонного окна доносились неразборчивые голоса и убаюкивающая музыка. Уютно. Я отвернулся и быстро, пока никто не заметил, выскользнул за калитку.
Пробежал через тихую, уже спящую улицу в дом, вверх по лестнице, в заваленный старыми вещами чулан.
Я все это начал. И завершить тоже должен я — один, больше никого не подвергая риску. Я выдохнул и поднялся по каменным ступеням в башню.
Из окна башни был хорошо виден нырнувший в синюю ночь городок. Люди или спали, или прятались в своих домиках. Пахло как перед грозой. Густой горячий воздух застыл между раскаленным за день асфальтом и низко нависшим небом без единой звездочки. Те, кто не спал, наверняка думали, что надвигается буря. На самом деле, конечно, все было гораздо хуже.
До полуночи оставалось меньше минуты. Я покосился на рогатый подсвечник на полу башни — пламя свечей задрожало, хотя ветра не было.
Тридцать секунд. Я перехватил покрепче фонарик, который взял вместе со свечами, прижал к себе так тщательно изготовленную нами книгу. Двадцать. Я оглянулся на портрет прадедушки, рядом с которым стоял. Десять секунд. Пожалуйста, помоги. Пусть все получится.
— Говорила же, ты умный мальчик, — раздался довольный шепот, и только потом в пламени свечей проступило ее лицо.
Я ждал ее и все равно вздрогнул, больно ударившись спиной о раму портрета. Марра улыбалась шире, чем обычно.
— Я знала, что ты ее найдешь. — Черные глаза тут же вцепились в книгу в моих руках. — Такой, как ты, не мог не найти.
— Какой это «такой»? — прищурился я, стараясь напустить на себя спокойный вид.
Марра провела рукой по пламени свечей. Там, где его коснулись ее пальцы, огонь на мгновение стал черным и зашипел.
— Я сразу почуяла связь между нами.
Я стиснул кулаки.
— Нет между нами ничего!
— И чем больше ты приближался, тем лучше я понимала тебя, — продолжила Марра, не обращая на меня внимания. — Чувствовала тебя. Ты ведь сумел услышать мой зов еще на расстоянии от «Лавки страха», верно?
Перед глазами встал ночной лес, упавший дорожный знак… и шепот, доносящийся из-за деревьев. Зовущий меня по имени. Марра кивнула, рассматривая меня глазами, похожими на две черные дыры.
— Да-да. Тогда я еще не подозревала, на что ты способен… — Она жадно облизнулась. — Что ты сумел проделать с той старухой! Твоему предку до этого было далеко.
У меня вспыхнули щеки. Это и вправду натворил я. Я превратил Виолетту Иванну в едва дышащую мумию. Но как?! Просто потому, что разозлился на нее?!
— Ведь так ей и надо, верно? — Марра повторила мои мысли.
Мои мысли тогда! Я подумал, что она заслужила, чтобы ее страхи сбылись, и так и случилось.
Полутемная комната поплыла перед глазами. Я хуже Марры… Еще опаснее для других, чем она…
— Не надо этого бояться, — промурлыкала она, склонив голову набок, явно наслаждаясь нашим разговором.
Я огрызнулся, даже не успев подумать, — сработал выработанный за годы рефлекс:
— Я ничего не боюсь!
Марра расхохоталась, словно услышала лучшую шутку в мире. Когда ее лязгающий смех поутих, она проговорила, все еще хихикая:
— Чудненько. Об этом я и говорю. Ты до смерти боишься самого страха.
В живот будто упало что-то склизкое и ледяное. Ноги приросли к полу. Поддельная книга чуть не выскользнула из рук.
— Запихиваешь как можно глубже. Стараешься притвориться, что его нет, — Марра начала медленно приближаться ко мне. — Скрываешь его даже от самого себя. Именно так он лучше всего и растет, страх. Становится большим, жирным…
— Ты все врешь, — прошептал я.
Она только улыбнулась и шагнула ближе. Отступать было некуда.
— Поэтому Книга страха и открылась тебе.
Ее шепот заполнял все пространство, словно мне в уши заползли шипящие змеи.
— А вместе со страхом растет и тьма.
В ушах звенело. Я сунул книгу за спину — на таком расстоянии Марра мгновенно распознает подделку, и плану конец.
