В следующий миг он распахнул глаза и заорал как резаный. Впрочем, резаным в этой жизни приходится далеко не так тяжко, как парням, которым откусывают член…
Последним, что увидел в своей жизни Влад, были стремительно приближающиеся окровавленные зубы Наташи. Вполне нормальные человеческие зубы — не как у невест графа Дракулы из многочисленных кинолент.
Единственным желанием Владислава Дыбенко было — чтобы все закончилось поскорее.
Кушнир пришел в себя и увидел, что стоит перед открытым холодильником, держа в руке кружку с пивом. Перед глазами маячил отблеск наркотического видения — дряхлый старик протягивал к Евгению руки и что-то шептал слюнявым беззубым ртом.
— Блядь, — пробормотал Евгений, закрывая холодильник. — Ну и тему Влад надыбал.
Не сходя с места, Кушнир начал пить пиво. Когда кружка опустела, он стал вертеть ее в руках и внимательно рассматривать — будто впервые в жизни видел пивную кружку.
— Ты не Бог, — сказал вдруг Евгений кружке и с размаху грохнул ее об холодильник. Брызнули в разные стороны осколки. В руке Кушнира осталась только вычурная ручка.
— Ты не Бог, — сказал Евгений ручке и швырнул ее в мусорное ведро.
Взгляд Кушнира переместился на радиоприемник. Евгений залез на стул и протянул к прибору обе руки.
— Ты не Бог! — сорвав радио со стены, Кушнир швырнул его на пол. Следом спрыгнул сам и принялся топтать приемник ногами. Остановился, лишь когда тот превратился в бесформенную кучку болтиков, шестеренок и пластмассовых осколков. Кушнир заметил на столе большой фарфоровый чайник.
— Ты не Бог, — чайник полетел в стену. Остатки заварки жирными черными соплями поползли по обоям вниз. Кушнир подошел к двери и заглянул в гостиную.
На кожаном диване, раскинув руки, спал Сергей Власов. Из его рта стекала струйка слюны.
Кушнир прошел в спальню. На кровати, постанывая, ворочался Влад. На полу, расстелив какие-то тряпки, лежал Славик.
Внимание Евгения привлек висевший над кроватью портрет матери Власова. Кушнир с ненавистью посмотрел в глаза нарисованной женщине.
— Ты не Бог, — прошипел он, погрозил портрету кулаком и пошел на кухню. — Не Бог. Не Бог.
Евгений вернулся в спальню, сжимая в руке длинный и острый нож. Взобравшись на кровать, он переступил через спящего Влада и в упор уставился на портрет.
— Ты не Бог, — еще раз сказал Кушнир и начал полосовать картину ножом. Уничтожив холст, он снял со стены раму и разломал ее на мелкие кусочки, которые бросил на пол. Воткнул нож в стену и соскочил с кровати, едва не наступив на скорчившегося внизу Плахова. Бросил беглый взгляд на лицо друга и вышел в гостиную.
Остановившись подле телевизора, Евгений взял в руки пульт.
— Ты не Бог, — произнес Кушнир через мгновение и разломил пульт надвое. Прошел в угол комнаты, наклонился и поднял шестнадцатикилограммовую гантель. Развернулся и снова подошел к стойке с аппаратурой.
— Ты не Бог, — промолвил он, обрушивая гантель на серый корпус DVD-плеера. — И ты не Бог! — паутина трещин покрыла экран телевизора, — И ты не Бог! — музыкальный центр полетел вниз, увлекая за собой колонки. Пинком ноги Кушнир отбросил его в сторону. Но центр не разбился даже после этого. «Сука», — прошипел Женя, взял гантель обеими руками, шагнул к центру и несколькими мощными ударами превратил его в прах. Выпустил из рук свое орудие, выпрямился и отдышался.
Под потолком, назойливо жужжа, кружила муха. «Ты не Бог!», — сказал, ухмыльнувшись, Кушнир. Подпрыгнул, поймал насекомое ртом, раздавил зубами и выплюнул.
Власов на диване всхрапнул и подложил правую руку под голову.
— Витар! Вестри! Бросьте веревку! — пробормотал во сне Сергей. Евгений вздрогнул и уставился на него.
— Ты не Бог, — сказал Кушнир, наклоняясь, чтобы поднять гантель. — Я знаю, что ты — не Бог!
Подойдя к дивану, Евгений размахнулся и с силой опустил гантель на лицо друга. Раздался хруст. Власов дернулся и сразу затих. Женя убрал руку и посмотрел на то, что осталось от Серегиной головы. С дисков гантели на пол стекала кровь вперемешку с мозгом.
Отбросив гантель, Кушнир пошел в спальню. Несмотря на погром, который он устроил в холле, Влад и Славик дрыхли без задних ног.
Опустившись на колени рядом с Плаховым, Женя сдавил его горло и принялся душить спящего друга. Тот замычал что-то, засучил ногами и руками, как будто пытался плыть.
— Ты не Бог! — заорал Кушнир, усиливая давление. Славик обмяк. Женя разжал пальцы и поднялся с колен.
Посмотрел на Влада и увидел, что у того оттопыривается ширинка. Женя залез на кровать и вытащил из стены нож, которым резал картину. Присел на корточки рядом с Владом. Размахнулся и вонзил нож в пах Дыбенко.
Влад закричал. Женя выдернул лезвие из его искалеченной промежности и одним движением рассек беззащитное горло. Дыбенко захрипел, содрогаясь в предсмертных конвульсиях.
— Ты не Бог. Ты не Бог. Ты не Бог, — быстро шептал Кушнир, завороженно глядя, как льется кровь из ужасной раны на шее Влада.
Через несколько минут Кушнир слез с кровати и вышел на середину комнаты.
