— Ты не Бог, — ненужный более нож полетел в открытую форточку. Встав в дверном проеме между спальней и холлом, Кушнир рассеянно переводил взгляд с одного предмета на другой. Его окружало великое множество материальных сущностей, ни одна из которых не содержала в себе ни малейшей частицы божественного. Ничуть не меньше таких предметов находилось в соседних комнатах.
— Слишком много, — хрипло сказал Кушнир. — Слишком много.
Выйдя во двор, он осмотрелся и пошел в сарай. Справа от входя стояла большая канистра с керосином. Взяв ее, Евгений вернулся в дом.
Пройдя по комнатам, он полил из канистры пол, стены, мебель, и трупы своих друзей. Потом, встав посреди гостиной, поднял канистру над головой и вылил остатки горючего на себя самого. Поставил опустевшую тару на пол и достал из кармана зажигалку.
— Ты не Бог, — сказал Кушнир канистре и пнул ее, отбросив к стене.
— И я не Бог, — добавил он вслед за этим, чиркнул зажигалкой и поднес трепещущий огонек к пропитанным керосином волосам.
— Да уж, — по выражению лица Ангелины можно было сказать лишь одно — девушка потрясена. Примерно такие же эмоции Эйнари наблюдал у нее, когда рассказывал о мухе, погубившей директора оптовой базы. — Где-где, а в Ростове люди развлекаться умеют…
— Ты действительно считаешь такие вещи развлечением? — Тойвонен выглядел малость удивленным.
— Да нет, — готесса тряхнула косичками. — Это я пошутила. Наркотики мне вовсе не по нраву. Разве с их помощью можно чего-то достичь? Среди моих знакомых есть несколько наркоманов. Жалкое зрелище. Не думаю, что эти ребята хоть раз в жизни задумывались о личном общении с Богом. Вряд ли они вообще думают о чем-либо, кроме того, где достать очередную порцию своей дряни, — категорично закончила девушка.
— Рад, что тебя не затронуло это опасное «увлечение», — поглаживая бороду, промолвил Эйнари. — Но вещь, которая попалась тем ростовским ребятам — так называемый «гинунгагап» — не являлась наркотиком. Они-то, конечно, думали иначе. За то и поплатились. В общем-то, там все было куда серьезнее, чем можно подумать.
— Куда уж серьезнее? Четыре трупа и сгоревший дом…
— Я имею в виду то, что происходило в сознании парней. Тот из них, что стал в итоге убийцей, повстречался-таки с Богом. Он потому и сошел с ума, что понял — в окружающем мире давно уже не осталось частиц божественного.
— Где же тогда их искать?
— А стоит ли вообще их искать? Вот тебе, к примеру, — нужны такие частицы?
— Честно сказать — не очень.
— И я прекрасно без них обхожусь. Путей постижения существует много. Больше, чем можно описать в течение суток. И далеко не всегда общепризнанный путь является верным. Внимательно посмотри по сторонам — и, может быть, ты увидишь тех, кто идет другими путями. Валяющийся в грязи бродяга может оказаться философом страдания. А мерзкий онанист из общественного сортира — адептом полузабытого тантристского культа. Есть ведь и куда большие оригиналы. Но об этом давай поговорим завтра…
Широко распахнув окно, Кирилл забирается на подоконник и, встав на самом краю, начинает жадно дышать. Его ноздри раздуваются, втягивая ни с чем не сравнимый летний московский воздух. Он любит смотреть на город из окна квартиры своей подруги.
Солнечная макушка ещё не скрылась за горизонтом, и в речных волнах резвятся последние оранжевые змейки. В густом пропаренном воздухе медленно плывут комочки тополиного пуха. По набережной неспешно катятся спичечные коробки автомобилей. В такое время людям некуда спешить, ведь завтра выходной, а значит, можно, наконец, расслабиться и передохнуть, хоть на сутки забыв о ежедневной безжалостной борьбе за существование. Ещё один день прошёл. Ещё одна окровавленная бусина надета на ожерелье под названием «Жизнь».
Кирилл переводит взгляд на стремительно теряющее цветовую насыщенность зелёное месиво парка. Наверняка под сенью этих деревьев кто-то сейчас встречает свою любовь.
Так же, как это случилось с ним.
Полгода прошло с тех пор, как эта волшебная, сотканная из эфира девушка подобрала его на парковой аллее. Пьяного и продрогшего. Одну за другой потерявшего Надежду, Веру и Любовь. Распевающего страшные песни, вращая между пальцами бритвенное лезвие. Успокоила и привела к себе домой, напоила горячим чаем и уложила в постель. Он шёл за ней, как сомнамбула, не думая ни о чём, кроме шипения белых котов.
Девушка легла рядом и долго ласкала кончиками пальцев его шею, живот и грудь. А он лежал, не смыкая глаз, и меньше всего думал о ней, — слишком громко шипели в его прошлом белые коты. Кирилл уснул лишь под утро, когда его спасительница видела десятый сон. А через час она разбудила его звоном чашек, запахом кофе, и музыкой в стиле джаз. Поздравила с началом совместной жизни и строго-настрого запретила выходить из квартиры. Как будто знала, что делать этого ему действительно нельзя. Так они и зажили вместе — эльфийская принцесса и странный парень со взглядом, обращённым вовнутрь.
