— Это не я, Госпожа! Я не мог так его подбить! — оправдывается стрелок.
— Отойдите все, он боится вас, — я приблизилась к трясущемуся фенеку. Малыш вжал голову с огромными ушами в плечи, прижал к телу грязный хвост, прикрывая лапки, — малыш, я не обижу тебя, не бойся, — я протянула руки поближе, чтобы он смог обнюхать их. Фенек опасливо дёрнулся, но понял, что я не собираюсь причинять боль. Мокрый носик вздёрнулся и начал вбирать воздух, с каждым вдохом зверёк приближался ко мне.
Когда между ним и моими руками сократилось расстояние, тельце расслабилось, мокрый нос упёрся в ладонь, а шершавый язычок пару раз облизнул пальцы.
— Тебе больно, кроха? — было ужасно жаль зверька, я еле сдерживала слёзы, — я помогу тебе.
Фенек посмотрел на меня, в глазах животного стояли слёзы, он тыкнул носом под переднюю лапку и опять взглянул на меня. И тут произошло что-то невообразимое! Лисёнок взобрался в мои ладони и свернулся клубочком, закрывая мордочку хвостом.
— Ариадна, это чудо! — Прохор приблизился к нам, — пойдёмте в дом, будем лечить его раны.
— Госпожа, так какое условие? — брюнет уже убрал рогатку в карман мешковатых штанов с вытянутыми коленями.
— Мне не нужно, чтобы вы за кем-то следили, но буду признательна, если вы передадите разговоры обо мне, услышанные в городе. Взрослые не замечают детей и часто говорят при них какие-то важные вещи.
— А-а-а-а, сплетни-то? Это мы передадим, не переживайте. Ну, нам пора. Доброй ночи!
Всю ночь мы с Прохором отмывали Фенека в тёплой ванной и обрабатывали рваную рану под передней лапкой. Ушастик вырывался, пытался кусаться и визжал, иногда порыкивал на подходящего близко конюха. Гамлет был свидетелем, но не участником. Кот ревниво посматривал на животное и на меня, вздыхал в длинные усы и прицокивал языком.
Когда намытый зверёк успокоился, мы спустились на кухню, чтобы накормить его. Рёбра торчали из-под мокрой шерсти, видимо, малыш достаточно изголодался, и голод толкнул его на отчаянный шаг — пойти к людям. Наевшись мяса и запив ужин молоком, фенек свернулся на моих коленях клубочком. Шерсть подсыхала и становилась мягкой, как пух.
— Надеюсь, ты оставишь его? — Прохор переминался с ноги на ногу около нас.
— Да, куда же его девать. Он совсем кроха, раненный и изголодавшийся.
— Как назовёшь?
— Шерлок, он же следил за нами, — я погладила лисёнка за ухом.
— Лишний рот! Опять лишний рот! Мы разоримся! — заорал фамильяр и покинул комнату.
— Кажется, он ревнует, — вздохнула я.
— Вообще, это не похоже на него, но судя по поведению, он правда очень ревнует.
Шерлока я взяла спать с собой, не хотелось расставаться с пушистиком. Когда я уже спала глубоким сном, дверь в спальню приоткрылась, и кто-то прыгнул на постель, покрутился на одеяле, приминая когтями пух, и улёгся в ногах мурлыкая.
Фенек прижился, ходил за мной хвостиком и пытался наладить отношения с Гамлетом, но тот отталкивал лисёнка лапой, а если он не понимал с первого раза, угрожающе шипел и выпускал когти. Спустя неделю мальчишки вновь появились на пороге, гордо заявив:
— Принимайте работу, Госпожа!
Я в тот же день наняла карету и с Шерлоком на руках отправилась смотреть труды ребят. Лавка преобразилась! Это было видно невооружённым глазом, как только сворачиваешь на улочку. Стеклянная витрина сверкала при закатном солнце, каменный порог отмыт до блеска, в вазонах благоухали розовые кусты. Потом я узнала, что с пересадкой им помог Прохор, взяв несколько кустов из сада. Замок открылся легко, дверной колокольчик мелодично звякнул.
— Какие же они молодцы! — я стояла на пороге и озиралась по сторонам, открыв рот.
Стеллажи, полки, прилавок были в идеальном состоянии, словно не валялись некоторое время назад полуразрушенные. Начищенный до блеска котёл стоял в углу, пол сверкал чистотой. В кабинете и на складе был идеальный порядок. Остатки трав и порошков убраны, окна помыты. Сохранившиеся записи разложены по датам в ящиках. В кассе лежали монетки, которые до этого устилали пол. Мальчишки сдержали своё слово и потрудились на славу. Вот теперь я была уверена на сто процентов, что они не потерянные, они правда старались прокормить семью возможными способами.
Шерлок обнюхивал углы мокрым носом, а я присела на край стула и впервые почувствовала, что это моё имущество, моё дело, моё место. В этом мире было проще, будто я всегда жила здесь. В привычный мир меня не возвращало, а это значило только одно — я там была не нужна. Все прекрасно справлялись и жили без меня.
Я наложила защиту и покинула стены лавки, до последнего экзамена нужно запастись травами, и в моей голове уже созрел план. В обратный путь отправились пешком, точнее, я шла, а ушанчик сидел на моих руках, удивлённо рассматривая прохожих. На пути встретилось ателье, модистка записала пожелания по заказу, внося свои поправки под последнюю моду:
— Госпожа, уверяю, Вы останетесь под впечатлением!
