— Ты не поняла! Вообще уходи! Из этого дома, мира! Уходи от нас! Ты пришла и притащила с собой кучу проблем и новшеств! А они нам нужны?! Ты нас спросила?
— Погоди, стой.
— Нет, не стой! В нас все тыкают пальцем! Мы стали в нашем городе белыми воронами и посмешищем! Всё это благодаря тебе! Аксинью бросил жених, потому что она работает у чудаковатой девки, Прохор не может уйти домой, потому что боится, что ты что-то натворишь с домом, Никонор пашет на твои травы, вместо охраны животных и леса, Авдотья без продыху работает на кухне, чтобы прокормить всю ораву! Пацаны так вообще света белого не видят! Ты! Во всём виновата ты! Думаешь, ты такая крутая?! Нет, ты не стоишь и мизинца прежней Госпожи! Браслет ошибся, уж кто-то, но точно не ты, та самая сильнейшая ведьма! — Гамлет выплёвывал каждое слово ядовитой стрелой в моё сердце. С каждым вдохом становилось труднее дышать, я пыталась сдержать слёзы, но не смогла, они полились горячим потоком, и мне ничего не оставалось, как уйти, бросив на прощание:
— Пожалуйста, позаботься обо всех вас, особенно о Шерлоке и Тихоне. Они ещё крохи и многого не понимают... Прости меня, если сможешь. Прощай, — может кот что-то и ответил, но я не слышала. Гравий шуршал под моими ногами, спешащими в дом, в спальню, где я могла открыть портал в привычный мир.
Прислуга стояла в холле, присутствующие грустно на меня смотрели, понимая, случилось что-то плохое. Я подошла к Тихону, присела перед ним на корточки, в зелёных глазах мальчугана плескалась тревога. Я крепко обняла хрупкое тельце и шепнула на ухо:
— Никогда не сдавайся. Гамлет тебе во всём поможет, а ты береги Шерлока, пожалуйста, — и поспешила к лестнице.
Слёзы душили, было тяжело расставаться с людьми, ставшими родными за эти недели. Слова фамильяра гремели в голове на повторе. Я вспоминала его глаза, полные досады и злости. Я сломала жизни всем этим людям, я поступила эгоистично. Нужно было слушать Гамлета, а я отмахивалась от него, как от назойливой мухи. Спешно переодевшись в джинсы и футболку, я закрыла на ключ дверь спальни и потянулась к запястью. Дракон смотрел на меня, вставки не сверкали, и золото стало каким-то мутным, поблёкшим. Я щёлкнула замок, и браслет упал на подушку.
— Ну, вот и всё, прощайте, — я подошла к двери гардероба, представила кабинет в своём доме и щёлкнула пальцами.
Дверь замерцала, а когда я повернула ручку, увидела компьютерный стол и раскрытый ноутбук. В дверь спальни барабанили несколько рук, доски ходили ходуном под таким натиском. Я смахнула слёзы и переступила порог, так и не услышав, что кричала прислуга.
Дверь захлопнулась и наконец-то, оказавшись в одиночестве, я села на пол и заревела в голос. Никогда не думала, что сердце может так болеть и рваться на части. Я не знаю, сколько проплакала, не помню, как уснула на полу, свернувшись в клубочек, но одно я знала точно,
Я, Ариадна Крымцова, и я отказалась от своего дара ведьмы...
Несколько дней я провела как в тумане, курсируя между санузлом и спальней. Я не смотрела на часы, не заказывала еду на дом, довольствуясь чаем и хлебцами, найденными в недрах шкафов. Какой смысл есть, у еды нет вкуса?
Подобное состояние случилось со мной второй раз за жизнь. В первый раз после похорон бабушки, и вот сейчас. Я бесцельно передвигалась по комнатам, не включала телевизор, не брала в руки телефон, не открывала ноутбук. Моё решение покинуть волшебный мир, казалось правильным после тирады Гамлета. Сейчас нужно наладить жизнь здесь, разобраться с открытием второго филиала, подумать чем занять свободное время. О возвращении в библиотеку не могло быть и речи я не выдержу пять дней в неделю созерцать довольное лицо сноба. Я слышала, как ко мне приходила Наталка, стучала в двери, заглядывала по окнам, но опущенные жалюзи скрывали моё присутствие в доме.
Я не следила, во сколько засыпала и просыпалась, дни смешались в один. Как-то вечером я взяла телефон в руки и увидела кучу пропущенных звонков и сообщений без ответа, поставила таймер на 24 часа. Это были последние сутки, которые я могла страдать и оплакивать потерянную жизнь.
Сигнал таймера противно запищал, когда я спала, и это было на руку. Тяжело начинать новую жизнь, когда лежишь на кровати и смотришь в потолок. Я решила больше не думать о том мире, как бы ни было тоскливо и тяжело, нужно двигаться дальше.
Горячий душ был первым на повестке дня, стыдно признаться, но с момента возвращения, ещё ни разу его не посещала. Волосы превратились в сосульки, и только сейчас пришло осознание, почему было так дискомфортно, кожа чесалась.
Как назло, кофе закончился, и я через силу собралась и вышла на улицу. Верно ждущая машина стояла запылённой, брошенной, и я решила, что пройдусь до магазина пешком. Лёгкие не могли насытиться свежим воздухом и вдохнув поглубже, я закашлялась, потому что город и свежий воздух — несовместимые понятия. Ноги пружинили при каждом шаге, соскучившиеся по прогулкам.
