– Туннель наверняка построили для того, чтобы касорина или ее родня могли тайком выбираться в Вермиллион. – Кинта ухмыльнулась. – Как еще могли они петь, плясать, а в перерывах позволять себе другие маленькие радости?
– Надеюсь, мы и вернуться по нему сможем. – Твен улыбнулся, и они вместе поднялись по ступенькам, которые вели от реки к улице. Лавка «Вермиллион» ждала в нескольких ярдах от лестницы. На улице было людно, но у самой лавки никто не задерживался. По телу Твена пробежал трепет предвкушения: что они сейчас обнаружат?
Когда они подошли к двери лавки, Кинта остановилась и посмотрела на вывеску:
– Наверное, нужно удивляться, что мы оказались именно там, где хотели, только эта лавка меня уже ничем не удивляет.
– Уверен, поводы удивляться еще найдутся внутри лавки. Пойдем посмотрим, открыта ли она.
На этот раз лавка была открыта, и, когда они вошли, старуха за прилавком восторженно захлопала в ладоши. Тем вечером она была в роскошном синем платье, а на шее у нее висела серебряная цепочка с маленькой кружевной сумкой.
– Уже вернулись? Не скажу, что не ждала вас, но встрече очень рада! Пойдемте, мне нужно многое вам показать. – Старуха снова открыла дверцу книжного шкафа.
Твен нащупал руку Кинты, и вслед за старухой они зашагали по длинному коридору, ведущему вглубь лавки «Вермиллион».
Кинта не могла поверить ни что они так скоро вернулись в лавку «Вермиллион», ни что прошло менее суток с тех пор, как они из лавки выбрались. Девушка снова спросила себя: неужели она впрямь познакомилась с Твеном лишь накануне? Она впрямь работает на касорину? Сумеет ли она сплести больше кружева из звездного света? Найдут ли они то, что нужно, в этой странной лавке?
«Ты рождена для великих дел».
Верно. Им придется найти то, что нужно. Выбора не было.
– С чем сегодня ко мне пожаловали? – спросила старуха, ведя их мимо дюжин комнат с запертыми дверями. За теми дверями Кинте слышался шепот тысяч секретов.
– Нам нужно больше звездного света, – ответил старухе Твен. – Для платья, которое хочет касорина.
– Мы надеялись снова попасть в забитую мебелью комнату со звездным светом на потолке, – добавила Кинта. – Чтобы собрать больше нитей. Можете отвести нас туда?
Старуха категорично покачала головой:
– Нет! Те нити брать нельзя: лавка держится на них. Каждый из бывших владельцев лавки «Вермиллион» внес по нити. Вытащив одну из нитей, распустишь все пряди.
На миг Кинта изумилась тому, как много владельцев было у лавки, однако насущная проблема пересилила изумление.
– Но откуда взялись те нити? Как бывшие владельцы лавки «вносили» их? – Если получить ответы на эти вопросы, может, и кружевной потолок распускать не придется.
– Это, дорогая моя, я, к сожалению, сказать тебе не могу. – Старуха потрепала Кинту по плечу. – Тайну происхождения звездного света тебе придется открывать самостоятельно, как и художникам до тебя. Ах, вот мы и на месте. Сюда, пожалуйста. – Старуха вышла из кажущегося бесконечным коридора и направилась к металлической лестнице, изгибающейся, как внутренняя часть раковины. Лестница убегала в потолок, что, разумеется, не представлялось возможным, ведь лавка была одноэтажной. Но, как Кинта постоянно убеждалась, невозможного в жизни хватает с избытком.
Старуха толкнула нефритово-зеленую дверь на верху лестницы. За ней была длинная, залитая солнцем комната, полная платьев и костюмов. Панорамные окна выходили на Северон, на сияющий Аурипигмент, на море.
– Как такое возможно? – спросил Твен, вторя мыслям Кинты, и показал на окна. – Мы на высоте пятого этажа по меньшей мере.
Старуха пожала плечами:
– По самой меньшей мере. Я правила не устанавливаю; лавка становится такой, какой нужно ей самой. Хотя эту комнату я вновь обнаружила вчера утром и рада, что она переместилась в Северон вместе с нами.
Кинта слышала, о чем говорят Твен и старуха, только вниманием ее владело восхитительное серебристое платье, висевшее перед ней. Платье, сплетенное из звездного света, по сложности узора превосходило все, что Кинта видела в книге. Медленно, нежно Кинта провела рукой по нитям, узлам, хитросплетениям – до нее донесся слабейший шепот. Шептали разные голоса, каждый рассказывал о найденной и потерянной любви, о приключениях, закончившихся за несколько веков до рождения Кинты, о предсмертном желании остаться в памяти. Это имел в виду Твен, заявляя, что слышит музыку звездного света?
– Платье великолепно, – пролепетала Кинта с едва скрытым трепетом. – Я даже не мечтала о том, что подобное может существовать. – Разглядывая, как соткано платье, Кинта чувствовала на себе взгляд Твена.
– Ты сумеешь сплести подобное, – заверил Твен. – Знаю, что сумеешь.
Кинта взглянула на него с благодарностью:
– Не уверена в этом, но посмотрим. Для начала нужно раздобыть звездный свет.
– Это платье принадлежало величайшей художнице в истории Северона, – пояснила старуха. – Твоей праматери, Кинта, Марали-Чаровнице, как ее называли. Ты наверняка знаешь, что она была основательницей Салона. Истории этой уже лет двести.
