– Ваше платье будет готово через три дня.
Из покоев королевы Дэймен потащил Кинту в гостевую комнату. Едва открыв дверь, он отпустил ее руку и толкнул за порог. Кинта больно упала на пол и огляделась по сторонам. В комнате стояли кровать, ширма для переодевания и стол для шитья. В глубине комнаты было открыто оконце, пропускавшее теплый соленый бриз.
– Поселишься здесь, – рявкнул Дэймен. – Рядом с королевскими покоями, чтобы устраивать примерки. Я каждое утро буду тебя проверять, а у двери выставлю охрану.
– А как насчет еды? – Кинта поднялась на ноги. Тело болело, в животе урчало. На корабле ее то и дело рвало, и сейчас она вдруг зверски проголодалась.
– На закате тебе принесут ужин.
– Но я не знаю, как сплести еще одно платье…
– Так придумай. – Дэймен захлопнул дверь и повернул ключ в замке.
Кинта подбежала к двери и пинала ее, пока не ушибла палец. Никто не пришел.
Черт. Одна-одинешенька, Кинта стала пленницей в стране, королева которой славилась жестокостью. А еще от нее требовали сплести платье из материала, которого у нее не было.
Нет, не совсем так. В своем платье у нее было достаточно звездного света. Может, получится использовать его.
Кинта медленно провела ладонью по своему платью, гладя кружево на животе и на бедрах.
– Не хочу распускать тебя ради платья королевы, – тихо сказала Кинта. – Ты моя душа. История моей жизни. Последнее напоминание о Североне и о Твене. – Слова застряли в горле, заблокированные всхлипом.
Платье зашуршало в ответ. На подоле зияла большая дыра, на том самом месте, в которое Кинта вплела «Я люблю тебя» – адресованное Твену признание шепотом. Эти слова она сказать ему не успела. Но скажет. В один прекрасный день. Предвкушая это, Кинта сделала глубокий вдох, прогоняя грусть. Она справится.
Твен был где-то там. Может, на «Женской мести», может, еще в Североне. А ее заперли в гостевой комнате замка у моря. Вернуться к Твену Кинта могла только одним способом – сплести платье королеве Матильде, чтобы та потом ее отпустила. Ну или сбежать. Второй вариант казался абсурдным. Даже если она найдет чем вскрыть замок, за дверью караулит охранник. А как бы здорово Кинта ни умела выживать, драться она так и не научилась. Да и если она сбежит от одного охранника, как пробраться мимо остальных?
К черту второй вариант!
Продолжая размышлять, Кинта провела пальцем по истрепанным нитям подола. Так ли ужасно распускать свое творение? Это лучше, чем прийти с пустыми руками, когда королева в следующий раз ее вызовет?
Но без синей книги по кружевоплетению и способности Твена слышать музыку звездного света Кинта лишь примерно представляла, что делать. Тем более что королева Матильда не рассказала Кинте историю своей жизни, а значит, не дала возможность вплести в кружево ее надежды и разочарования. Королева хотела платье, которое заставило бы врагов Иксилии плясать под ее дудку, – такое требование невыполнимо даже в лучшие времена. А если прибавить к этому колоссальную проблему отсутствия свежего звездного света, получалось, что Кинта в глухом тупике.
Вспомнилось, что сказала Сорчия в день, когда они с Твеном рассматривали платье, которое Марали сплела для своей возлюбленной Виолы: «Чтобы почувствовать магию звездного света, нити должны быть свежими или хотя бы ни разу не сотканными и не сплетенными. А еще магия действует лишь на человека, для которого плетут кружево. Если распустишь это платье, сможешь создать нечто прекрасное, но не волшебнее моих сапог».
Значит, минус еще один вариант.
В окно снова подул теплый бриз. Кружево на рукаве затрепетало, напомнив Кинте, как развевались на ветру волосы Твена.
Может, через дверь выходить и не придется.
Мозги у Кинты так и кипели, когда она подошла к окошку и взглянула вниз, на море. Внизу на волнорезе был узенький выступ, но из окна до воды лететь и лететь. Кинта даже не знала, переживет ли такой прыжок. Она вздохнула, тоскуя по Твену и всем утрам, которые они вместе провели у моря. Что он сейчас делает? Решил, что она его бросила?
Думая о Твене, Кинта вспомнила, как в лавке «Вермиллион» они использовали серебристую веревку. Может, нити из ее платья можно приспособить для побега из замка?
Да! Именно так она и поступит.
Решение было принято, и у Кинты дух захватило от возможности сбежать. Она взялась за работу, распуская кружево своей жизни. Истории, бессонные ночи, встречи и прощания рассыпáлись у нее под пальцами. Больно уничтожать такое, но она уничтожала. Она заново переплетала нити и переписывала свою историю. Теперь в ней рассказывалось о храбрости и побеге. О победе надежды над разочарованием. О силе и секретах.
Кинта работала и работала, даже когда пальцы начали кровоточить, а в животе заурчало, напоминая, что после завтрака на корабле она ничего не ела.
