– Нет-нет, я пришел просить вас о небольшой услуге.
Немного погодя, за негорячим чаем, Вернер раскрыл свои карты. Ответственность за его проблему нес Митч, ему и предстояло отыскать способ вернуть мадам Ательтоу очаровавшее ее мгновение, только уже при «более заурядных» обстоятельствах.
– Без полиции и без наручников, если я правильно понимаю, – подсказал Митч.
– Предпочтительно без, – подтвердил Вернер.
– Танго?
– Подозреваю, что не слишком очаровал ее как танцор.
– Вы спрашивали ее, чего бы ей хотелось?
– Нет, хочу преподнести ей сюрприз.
– А вы уверены, что ей хочется такой неожиданности?
– Как-то раз я проснулся среди ночи от ужасного желания заняться с ней любовью, уверен, с вами тоже такое бывало, но ведь не годится звонить ей в три часа ночи с таким сообщением?
– Я говорил о не столь… удивительном сюрпризе, – ответил Митч уклончивым тоном. – Вам не приходило в голову, что она посчитала волнующей романтикой не вторжение полиции, а то, что вы оказались с ней вдвоем в тесном закутке, небывало близко друг к другу?
Вернер уставился на него с отвисшей от удивления челюстью.
– Не томите, я чувствую, что у вас появилась идея, лично у меня идей нет, что вы надумали? – Судя по скорости тирады, он возлагал на Митча все свои надежды.
– Ужин тет-а-тет.
– Она никогда не согласится из страха пересудов.
– Вы намекаете на ее сына?
– Она говорила вам о нем?
Митч не ответил, блюдя святость профессиональной тайны книготорговца.
– Вернер, – заговорил он серьезно, – поверьте в себя, нарушьте закон, хотя бы ее закон, закажите столик в укромном местечке, зайдите за ней, ни о чем не предупреждая, и удивите ее!
– В некотором смысле похищение? – спросил Вернер, сверкая глазами.
– Да, что-то в этом роде.
Профессор музыки выпрямился на табурете и радостно хлопнул в ладоши.
– Вы совершенно правы, бездействие никуда не ведет, а ваша идея весьма оригинальна!
– На оригинальность я не претендую, но у моей идеи есть то достоинство, что…
Митч не успел договорить: Вернер уже бежал к двери.
– А как же книга?
– Ах да, книга, это мелочь, конечно, но подберите ее мне, лучше даже две, и запишите на мой счет, а зайду за ними на днях и заодно все вам расскажу.
– У вас нет счета! – крикнул ему вслед Митч.
Но Вернер уже удалялся легким шагом по бульвару.
Анна позвонила Митчу и назначила ему встречу у лестницы Дворца правосудия в час дня, попросив не опаздывать. Когда он пришел, она уже была там.
– Как ты оцениваешь свой актерский талант по шкале от одного до десяти? – спросила она его.
Его удивил не этот вопрос, а то, как рассеяно она чмокнула его в щеку.
– Приободрись, мы должны быть исключительно профессиональными. Ты все поймешь внутри. В этот раз мы отступим от правил этого патриархального общества: ты – мой ассистент, говорить буду я. – И она сунула ему маленький фотоаппарат, который привезла из своей добровольной ссылки.
Она взяла его за руку, но тут же исправила эту оплошность, не хватало, чтобы ее заподозрили в сексуальных домогательствах прямо во Дворце юстиции.
– Что, собственно, от меня требуется? – спросил Митч, торопясь следом за ней по коридору.
– А ты как думаешь? Сделать в подходящий момент снимок.
Адвокату, читавшему на скамье газету, она задала вопрос, где находится комната судебных секретарей.
– Мне надо кое-что тебе сказать, – сказал Митч Анне, тянувшей его к лестнице.
– Позже, я оставила мастера по холодильным установкам одного, так мне важна эта встреча. Он пообещал все отладить к моему возвращению. У него не было выхода, я заперла его внутри на два оборота.
– Я видел Вернера, он ни в чем не виноват! – выпалил Митч на площадке второго этажа.
– Он рассказал тебе всю свою жизнь?
– Нет, но…
– Тогда ты ничего не знаешь.
Она остановилась перед дверью с табличкой:
Она вошла без стука и поздоровалась.
Застигнутый врасплох судебный секретарь задвинул ящик шкафа с судебными делами, загораживавшего его длинное лицо с наморщенным лбом, похожим на рельефную карту, и с таким длинным носом, что его хотелось сравнить с горным пиком.
Халат поверх костюма был безупречным, чего нельзя было сказать о его кабинете – хаотичном нагромождении лежащих одна на другой и грозящих обрушиться папок.
– Вы не умеете читать? – проворчал он.
– Рада знакомству, – отозвалась Анна.
– Вы не имеете права здесь находиться, – отрезал судебный секретарь.
– Нам отказывают в праве во Дворце правосудия, запишите это, – обратилась она к Митчу. – Пригодится для «шапки».
– Какой еще «шапки»? – испугался секретарь.
– Короткая фраза жирным шрифтом над заметкой, на профессиональном жаргоне – «шапка».
– Вы журналисты?
– Я бы предпочла просто поговорить, но пока до вас доберешься, любая новость потеряет актуальность.
– Какая еще новость?
– Незабвенный прокурор Салинас, такая трагедия, к тому же редкая и потому вызывающая интерес у наших читателей. Общественности о нем почти ничего не известно.
