В этом не лишенном юмористического колорита описании Лавров выглядит действительно курьезным человеком. Но вот какое дело — сам-то Петр Лаврович писал о подобных ситуациях следующим образом: «…Против исторических условий приходится бороться, становясь на почву действительно существующего, а не желательного. Желательное есть цель, а средство — в реальной почве. Когда братьев бьют и теснят, лишь Дон-Кихоты не хватаются за первую попавшуюся палку для их обороны, а ждут рыцарских мечей, обвязанных шарфами Дульциней. Конечно, надо, чтобы палка годилась в дело…»
Нет, Лавров не был Дон-Кихотом. Просто он хватал первую попавшуюся палку: нечего ждать, братьев бьют!.. Правда, палка оказалась для дела негодной. Ковалевский, да, видно, и Анненков вкупе с ним только посмеялись «чудачествам», оригинальничанию Петра Лавровича — совсем как те юнкера в Артиллерийском училище…
Пусть себе смеются, благоразумненькие, — это Лаврова не останавливает. В 1863 году готовит Петр Лаврович статью «Новая книга Джона Стюарта Милля» для «Санкт-Петербургских ведомостей» и в ней называет Чернышевского (а ведь он в Петропавловке) «одним из наших замечательнейших публицистов». Неужели думал, что пропустят цензоры?! Не пропустили — уже набранная, статья в газете так и не появилась.
Но этим дело не кончается. По некоторым сведениям, в начале 1865 года Лавров представляет в цензурный комитет рукописный перевод «Политической экономии» Милля, составленный Чернышевским, и несколько его оригинальных статей с просьбой разрешить напечатание этих сочинений с обозначением имени автора. Конечно, цензурный комитет в просьбе отказал.
6 марта Никитенко отмечает в дневнике: «Философ Лавров предлагал Литературному фонду просить правительство о помиловании Чернышевского или о смягчении его участи. Фонд отказался ходатайствовать». Этот факт отразился и в документах III отделения: «В одном из бывших в начале 1865 г. собраний общества Литературного фонда Лавров предложил выдать денежное пособие Чернышевскому и ходатайствовать у правительства о пересмотре его дела, решенного будто бы незаконно и пристрастно. Но председатель общества отклонил предложение Лаврова».
Или были все-таки у Лаврова черты Дон-Кихота? Но ведь лучшего из братьев били!
23 октября 1864 года агент III отделения доносит, что ввиду совершенного расстройства «денежных обстоятельств» Лаврова (что произошло будто бы «вследствие разных неудач, вызванных его либеральным образом мыслей и действий»), он обратился к военному министру с просьбой о дозволении ему читать публичные лекции по математическим наукам, а также для офицеров Артиллерийской академии. «Хотя предмет, о котором полковник Лавров будет говорить, — чисто математический, но офицеры, собирающиеся слушать его, полагают, что Лавров, по свойственной ему привычке либеральничать, едва ли воздержится от каких-либо резких намеков и выражений».
Первую лекцию из курса истории физико-математических наук Лавров прочитал 30 октября. «Посетителей было чрезвычайно много, — доносил осведомитель, — но все обошлось без особенных случаев. Полковник Лавров не позволил себе никаких либеральных выходок, благодаря присутствию г. генерал-адъютанта Баранцова (начальника Главного артиллерийского управления.
По мере чтения лекций этого курса они печатались в «Артиллерийском журнале» и «Морском сборнике», выходили отдельными литографированными выпусками. Сам Лавров ценил этот труд: в его бумагах сохранился список лиц, которым он развозил первые выпуски своего «Очерка истории физико-математических наук». Мы видим в нем К. М. Бера, П. Л. Чебышева, И. И. Срезневского, Я. К. Грота, И. М. Сеченова, М. М. Стасюлевича… В 1865 году отдельным изданием выходят и лекции Лаврова «Влияние развития точных наук на успехи военного дела и в особенности артиллерии», прочитанные им в марте 1865 года по распоряжению Главного артиллерийского управления. Кстати, в этом же году Лаврова награждают третьим орденом — Св. Станислава II степени с императорской короною.
1 марта 1866 года: «По случаю говения юнкеров Училища на этой неделе поста публичная лекция полковника Лаврова из курса физико-математических наук отлагается до пятой недели поста…»
Арест Лаврова прервал эти лекции. Курс истории физико-математических наук был доведен только до середины XVII века.
Да разве только это оборвалось в апреле 1866-го?! А другие научные труды? А переводы зарубежных философов-позитивистов? А участие в «Книжном вестнике»? А замысел издать новую энциклопедию? А борьба за создание «Общества женского труда»? Или взять ту же «Издательскую артель» — сколько замыслов, планов с ней было связано!..
