Лавров полностью

Действительный статский советник Ф. Шульц».

Двое из трех — лица нам известные: с Гебгардтом Петр Лаврович то и дело встречается у Штакеншнейдеров, Владимир Васильевич Михайлов — содержатель пансиона, в котором воспитывается младший сын Лаврова — Сергей. А вот о Ф. К. Шульце мы мало что знаем: частый посетитель дома Лаврова, знакомый, чуть ли не родственник Штакеншнейдеров…

Из цензурного комитета последовал запрос в III отделение. А. Л. Потапов — глава охранки — секретно уведомил: «…по сведениям, имеющимся о полковнике Лаврове, он не может быть редактором журнала». Не может, и все. А на отношении цензурного комитета 14 декабря 1863 года Потапов пометил: «Лавров хуже всех Чернышевских, Благосветловых, Елисеевых и проч, и явно подстрекал к беспорядкам студентов в 1861 году и к манифестации во время похорон барона Штейнгеля (декабриста) в минувшем 1862 г., а потому едва ли благонадежен. Отвечать, что пол[ковник] Лавров не может быть редактором журнала». Так и ответили.

С третьего номера «Заграничного вестника» официальным редактором числился беллетрист и этнограф А. С. Афанасьев-Чужбинский, фактическим же был все же Петр Лаврович. Ближайшим помощником его по изданию стал Владимир Оттоманович Баранов: лет через десять он будет посредничать эмигранту Лаврову в его отношениях с русскими издателями.

Заметного следа в истории российской журналистики «Заграничный вестник» не оставил. Но для Лаврова этот журнал означал многое — отдавая ему все свои силы и время, он продолжал дело просвещения и нравственно-политического воспитания соотечественников в тяжелейших условиях реакции. Все примечания и предисловия к публиковавшимся в журнале переводным статьям были написаны им, да и выбор статей он сам определял.

В уведомлении «От редакции» Лавров писал: «Много внешних и внутренних причин мешало литературе сделаться самостоятельным и разумным органом настоящих стремлений русского общества, и не последней из этих причин была малая подготовка, как общества, так и его литературных представителей, к правильной оценке самых живых вопросов. Много разочарований постигло и наше общество, и нашу литературу. Настоящее трудно, будущее непривлекательно. Но каково бы ни было это неизвестное будущее, на литературе лежит обязанность быть представительницей потребностей общества в тех пределах, в которых это возможно. Если одна часть литературы делается органом ложных и болезненных инстинктов общества, тем обязательнее для другой поддерживать традицию здоровых стремлений его и уяснять ему его истинные потребности».

А в начале второго подписного года, утверждая от имени редакции, что журнал готов представлять на своих страницах различные мнения, Лавров высказался еще более резко и определенно: «Мы никогда не будем принадлежать к поклонникам силы, потому что она сила, поклонникам успеха, потому лишь, что он успех, защитникам предрассудка и предубеждения, потому лишь, что это господствующий предрассудок, господствующее предубеждение…» Позже, уже после ареста Лаврова, охранители узрят в этих словах «призыв к революционным стремлениям».

В «Заграничном вестнике» Лавров печатает целый ряд материалов: «Генрих Гейне и Фердинанд Лассаль», «Очерки человеческой культуры», «Из науки о человеке», обзоры деятельности антропологических обществ во Франции и Англии…

19 июня 1864 года министр внутренних дел получил донесение из III отделения: «На днях у А. С. Чужбин-скоро (ответственный редактор «Заграничного вестника» и редактор «Петербургского Листка») проводили вечер некоторые литераторы, в том числе: Веев. Крестовский, Пыпин и Стебницкий (псевдоним Н. С. Лескова. — Авт.). В частной совершенно беседе Чужбинский рассказывал, что ему в качестве ответственного редактора «Заграничного вестника» приходится вести постоянную борьбу с известным полковником Лавровым, заведующим ученым отделом означенного журнала, потому что он делает до того либеральные примечания к статьям, что их никакая цензура не пропустит, и что такое соучастие Лаврова в журнале дает ему какое-то неопределенно-фанатическое направление. За подобные примечания цензурою сделано уже несколько выговоров».

Да, цензоры не дремали. 29 октября 1864 года Комитет для цензуры духовных книг сообщает в типографию Вольфа, что статья «Новые времена близ Нью-Йорка» для журнала «Заграничный вестник» по отзыву архимандрита Макария не может быть дозволена к напечатанию, «потому что, отвергая таинство брака, отрицая ведомого бога, загробную жизнь, различие души и мозга и т. п., она идет в совершенный разрез с духом христианского вероучения».

Лавров на следствии, объяснив, что автором статьи был Дж. Г. Льюис, сказал, что «как полувымышлеиный рассказ путешественника, кажется, статья не заслуживала столь строгого отзыва, как тот, который дан духовной цензурой». В «Современнике» же ока, кажется, была пропущена…

В «Современнике» — да, а в журнале Лаврова статью не пустили.