Дурное предчувствие не отпускало Мэгбора, вцепившись острыми коготками кошки в сердце. Внутри шамана всё пылало и бурлило, кипело и металось в агонии ведь орочья община уже была готова выдвигаться и ожидала лишь одного — приказа. Когда пожилой орк вышел из своей хижины, возможно закрывая дверь в последний раз, столкнулся со взглядом нескольких десятков сородичей. Все они были в предвкушении, а повисшая над лагерем тишина имела отнюдь не приятные свойства. Она давила подобно пестику в ступке, предрекая нечто очень неприятное.
В первых рядах стояла Рюка, позади неё расположилась мать проверяя заклёпки на броне своей дочери. Бельмир в тишине помогал грузить оставшиеся ресурсы, провизию и изделия, в небольшую тележку запряжённую ослом. Следует отметить что животина имела нрав ужасно свирепый, а прозвали его Грифончиком, в честь легендарного создания. Мужчины, да и женщины тоже, облачились в броню или же её части, будучи готовые к бою они с холодной свирепостью ожидали указаний. Знали — будет бой, и не нужно быть шаманом чтобы это понять. Следовало что-то сказать, но язык Мэгбора превратился в плавник рыбёшки, барахтающийся в рыбацкой сети.
Раздался цокот копыт, лошадь с диким, ужасно громким рычанием показалась у входа в ущелье. Животина несла на себе двух путников, орочью воительницу и её напарника. Те быстро спешились, мигом переходя на бег под пристальные взгляды общины.
— Мэгбор! Пора! Двигаем! — Закричала Илви, поправляя спадающие на бок самострел. Как только девушка добежала до шамана, остановилась, стыдливо пряча глаза от обывателей племени, будто бы нашкодивший ребёнок.
Ответ последовал в виде кивка, и стоило главе общины сделать шаг, все тут же всполошились быстрым шагом направившись к выходу из ущелья. Изначально это была обычная толпа, но она быстро превратилась в хорошо сформированный строй. Во главе шли сильные войны, чуть что готовые принимать удар на себя. По-середине направлялись молодые воители, ещё не знающий или же не привыкшие к тяготам воинского ремесла. Цепочку орков закрывали старцы, отвечающие за сохранность груза и жизнь малышей. Илви, балтус и шаман забрались в сёдла, и как только община покинула стенки ущелья, рассредоточились по всей длине колонны, высматривая возможных противников.
Топот девяти десятков ног не нарушался разговорами, шли в тишине навострив уши похлеще длиноушек. Все были в ужасном предвкушении чего-то плохого, будто бы апатическая туча нависла над ними, посылая дурные мысли. Мэгбор знал что кости не лгут, Судьба говорит им что задумка обречена на провал. Но с возвращением Илви всё могло измениться, ведь она не просто орк. Перед смертью бывший шаман рассказал ему удивительную историю любви их сородича и эльфийки. Поделился он также информацией касательно плода их любви и участью "Лазурного неба". Девушке была уготована особая роль в этом походе, и нынешний глава общины молил Оргвана чтобы тот дал им сил противостоять всем нападкам судьбы. Шли молча, было страшно.
Они проиграли — эта мысль была в голове у каждого кто имел счастье выжить после боя в деревне Смаковка. Теперь же отступившие на десяток вёрст длиноушки перегруппировываются для ответного удара. Их предводитель и по совместительству военных дел мастер при дворе Его Величества, господин Мералиэль получил серьёзные травмы яростно держа позиции и не позволяя врагам прорвать линию обороны. Увы все его усилия были тщетны, и в конечном итоге неприятели не только забрались дальше, в земли эльфов, но и умертвили множество сородичей героя войны.
После отступления оставшиеся воины добрались до второй линии защиты, которую миновать было практически невозможно. Она располагалась близ Столицы, и там находились абсолютно все кто мог держать оружия. Даже храмовые настоятели вышли на бой, желая защитить земли Великой Матери. Цепочка возведённых укреплений имела бреши, позволяющие дулам баллист целиться и при желании хозяев открывать огонь. Требушеты также были готовы к бою, один лишь Мералиэль стоял неподвижно, подобно восковой статуи, находясь в состоянии некого транса. Сотрясение — понимал он.
Ему здорово досталось, и даже помощь врачевателей не подействовала должным образом. Перед глазами всё плыло, а левая рука онемела. Шум в висках отдавался барабанной дробью, упадок сил мешал не только сражаться, но и стоять. Длиноушка сел на ящик, кажется с находящимися внутри боеприпасами — стрелами. Единственное, что сейчас мог герой войны — обречённо смотреть как перед стенами бегают толпы сородичей. Отдалённым эхом слышать крики главнокомандующих подразделений, вдохновлёно вещающих о предстоящей победе, которая непременно достанется им если те приложат достаточно усилий. Тщетно — понимал Мералиэль — всё тщетно.
Это были не просто противники, с идеальной стратегией или же крепкой бронёй созданной мастерами кузнецких цехов. Не фехтовальщики невероятного уровня, чей единственный удар становился фатальным. Нет, совсем нет. Это были полчища кровожадных упырей желающих лишь одного — крови.
