— Деньги? — Она харкнула и плюнула мимо него. — Деньги больше ничего не значат! Черт, входная дверь стоит сейчас мешок золота, приятель! Я бы снесла тебе башку, если бы не была вынуждена наводить здесь после этого порядок!
— Если вы не возражаете, мы пойдем дальше своей дорогой.
Джош видел лишь очертания ее головы, но не лицо. Помолчав, женщина повернулась к Сван.
— Маленькая девочка, — сказала она тихо. — Господи… маленькая девочка…
— Леона! — позвал слабый голос из глубины комнат. — Лео… — И оборвался ужасным приступом кашля.
— Все в порядке, Дэви! — крикнула она. — Сейчас!
И спросила Джоша, по-прежнему держа пистолет у его лица:
— Откуда вы? Куда идете?
— Мы пришли… вон оттуда. — Он показал на окраину города. — Наверное, пойдем вон туда. — И махнул в другую сторону.
— Простой у вас, однако, план путешествия.
— Да, пожалуй, — согласился он, беспокойно глядя на черный глаз пистолета.
Женщина замолчала, снова посмотрела вниз на девочку и тяжело вздохнула.
— Ладно, — сказала она наконец, — раз уж вы, сломав дверь, преодолели половину пути, можете пойти еще дальше.
Она повела дулом и широко раскрыла дверь. Джош взял Сван за руку, и они вошли в дом.
— Закройте за собой, — сказала женщина. — Из-за вас мы скоро будем по уши в пыли.
Джош послушно выполнил ее просьбу. В камине горел слабый огонь, и, когда женщина шла через комнату, пламя окрасило ее силуэт алым. Она зажгла керосиновую лампу на каминной полке, затем еще две — и в комнате стало светлее. Сняв курок с боевого взвода, она все же держала пистолет наготове. Закончив возиться с лампами, женщина повернулась, чтобы получше разглядеть Джоша и Сван.
Леона Скелтон была низенькой и коренастой, в толстом розовом свитере поверх рваного комбинезона и меховых розовых шлепанцах. Квадратное лицо казалось вырезанным из яблока и затем высушенным на солнце: на нем не было ни одного гладкого места, все в трещинках и складках. Большие выразительные голубые глаза были окружены паутинкой морщин, глубокие линии на широком лбу напоминали глиняную гравюру с океанскими волнами. Джош прикинул, что ей больше шестидесяти лет, хотя завитые, убранные назад волосы были выкрашены в ослепительно-рыжий цвет. Губы Леоны, переводящей взгляд с борца на девочку и обратно, медленно приоткрылись, и Джош заметил серебряные коронки на передних зубах.
— Дева Мария, — сказала она тихо, — вы горели? Господи… Извините, я не хотела разглядывать так пристально, но…
Она посмотрела на Сван, и ее лицо, казалось, исказилось от боли. В глазах блеснули слезы.
— Боже мой, — прошептала Леона, — вы двое… так много испытали…
— Мы живы, — сказал Джош. — Это главное.
— Да, — кивнула она и опустила глаза. — Извините меня за грубость. Я была воспитана значительно лучше.
— Леона, — раздался дребезжащий мужской голос и снова пропал в приступе кашля.
— Гляну-ка я, как там муж, — сказала миссис Скелтон и вышла из комнаты.
Пока ее не было, Джош осматривал гостиную. Она была скудно обставлена некрашеной сосновой мебелью, напротив камина лежал потертый зеленый коврик. Избегая смотреть в зеркало, висевшее на стене, Хатчинс шагнул к стеклянному буфету. На полках лежали десятки хрустальных шариков различных размеров: самые маленькие были приблизительно с гальку, а самые большие — с два кулака Джоша. В основном они были с бейсбольный мяч и выглядели совершенно прозрачными, хотя попадались бледно-голубые, зеленые или желтые. Дополняли коллекцию разные перья, несколько высохших кукурузных початков с разноцветными зернышками и пара хрупких на вид, почти прозрачных змеиных шкурок.
— Где мы? — спросила Сван, по-прежнему крепко прижимая к себе Коржика. Под глазами у нее от усталости легли темно-лиловые круги, ей очень хотелось пить.
— Это небольшой городок под названием Салливан. Здесь тоже мало что сохранилось. Похоже, все погибли, за исключением этих людей.
Он подошел к каминной полке и стал разглядывать фотографии в рамках. На одной из них Леона Скелтон сидела на крыльце рядом со смеющимся толстым мужчиной средних лет, который мог похвастаться животом значительно больше, чем шевелюрой, но глаза за очками в тонкой оправе были молодыми и веселыми. Он обнимал Леону одной рукой, а другая, казалось, поглаживала ее коленку. Дама смеялась, обнажая сверкающие серебряные зубы, и была лет на пятнадцать моложе, чем сейчас.
На другой фотографии Леона баюкала, как ребенка, белого кота, лапы которого раскачивались в воздухе. На третьей — пузатый мужчина и молодой человек держали удочки и демонстрировали очень большую рыбу.
— Это моя семья, — сказала Леона, входя в комнату. — Моего мужа зовут Дэви, нашего сына — Джо, а кошку — Клеопатра. То есть звали — я похоронила ее около двух недель назад, на заднем дворе. Закопала поглубже, чтобы никто не мог до нее добраться. У вас-то есть имена или вы инкубаторские?
— Я Джош Хатчинс. Это Сью Ванда, но я зову ее Сван.
— Сван, — повторила Леона. — Какое красивое имя. Рада познакомиться с вами обоими.
— Спасибо, — сказала Сван, не забывая о хороших манерах.
— О господи! — воскликнула Леона.
