Джош очень хотел пойти туда и взглянуть на этого человека, но не пошел. Кашель звучал скверно, он напомнил Джошу, как кашляла Дарлин перед смертью. Хатчинс решил, что это, наверное, лучевая болезнь. Леона сказала: «Болезнь начала косить людей». Радиационное заражение, должно быть, унесло жизни почти всего города. Но Джошу пришло в голову, что некоторые, очевидно, могут сопротивляться радиации лучше других. Доза, способная сразу убить многих, кого-то умерщвляет медленно. Он устал и ослаб от ходьбы, но все равно чувствовал себя хорошо, Сван тоже была в приличной форме, если не считать ожогов, да и Леона Скелтон казалась достаточно здоровой. Внизу, в подвале, Дарлин в первый день проявляла активность, а через сутки лежала и тряслась в лихорадке. Некоторые, возможно, могли идти недели и месяцы, не чувствуя всех последствий радиационного воздействия. Он надеялся на это.
Но сейчас мысль о теплой ванне и пище, которую едят из тарелки настоящей ложкой, выглядела для него верхом блаженства.
— Ты как, в порядке? — спросил он Сван, уставившуюся в никуда.
— Мне лучше, — ответила она.
Но мысли ее возвращались к матери, лежавшей мертвой под землей, к Поу-Поу или к чему-то, что управляло стариком, и к тому, что он сказал. Что это значило? От чего великан должен был уберечь, защитить ее? И почему ее?
Она подумала о зеленых побегах, которые проросли из земли по контуру ее тела. Ничего похожего с ней раньше не случалось. Ей действительно еще не приходилось делать ничего подобного, даже когда она разминала пальцами землю. Конечно, она и прежде ощущала что-то горячее, словно фонтан энергии, шедший к ней от земли и проходивший через ее тело… но по-другому.
«Что-то изменилось, — подумала она. — Я всегда могла выращивать цветы. Ухаживать за ними на влажной земле, когда светило солнце, было просто».
Но она заставила траву расти в темноте, без воды, даже не стремясь сделать это. Что-то изменилось. И неожиданно она догадалась: «Вот как! Я стала сильнее, чем раньше».
Джош подошел к окну и посмотрел на мертвый город, оставив Сван наедине с ее мыслями. Он обратил внимание на фигурку за окном — мелкое животное повернуло голову и заметило Джоша.
«Собака, — понял он. — Маленький терьер».
Несколько секунд они неподвижно изучали друг друга взглядом — а затем псина умчалась прочь.
«Удачи тебе», — подумал Хатчинс и отвернулся, потому что знал: собака обречена на смерть; у него возникло болезненное предчувствие.
Дэви дважды кашлянул и позвал Леону. Она принесла из кухни ведра для купания Сван и поспешила к мужу.
Сестра и Арти нашли маленький филиал рая. Они переступили порог небольшой бревенчатой хижины, спрятанной в лесу, среди голых елей, на берегу замерзшего озера, и попали в чудесное тепло, созданное керосиновым обогревателем. Из глаз Сестры едва не брызнули слезы. Арти вздохнул от удовольствия.
— Вот мы и пришли, — сказал человек в лыжной маске.
В хижине были еще четверо. Двое — женщина и мужчина, оба в оборванной летней одежде, с виду молодые — может быть, лет двадцати пяти, точнее трудно было сказать. Их лица и руки покрывали струпья странных геометрических форм, в прорехи одежды виднелись ожоги. Темные волосы парня свисали почти до плеч, но на макушке светилась лысина, вся в коричневых отметинах. Девушка, должно быть, когда-то была хорошенькой — большие голубые глаза, прекрасная фигура манекенщицы, — но темно-рыжие волосы сгорели почти до корней, а через лицо наискосок шли бурые следы ожогов. Она была одета в обрезанные джинсы и сандалии, ее голые ноги тоже были отмечены пятнами волдырей, ступни обмотаны тряпьем. Она сидела, скорчившись, рядом с обогревателем.
Двое других — худощавый человек постарше, средних лет, с сизыми пятнами на лице, и подросток лет шестнадцати, в джинсах и рубашке с надписью «Пиратский флаг все еще реет» — сидели на полу. В левом ухе мальчишки торчали две маленькие серьги, рыжие волосы стояли гребешком, но серые отметины ожогов будто струились по твердо очерченному лицу — словно кто-то держал над его лбом горящую свечку и воск капал вниз. Его глубоко посаженные зеленые глаза удивленно уставились на Сестру и Арти.
— Познакомьтесь с моими гостями, — сказал проводник в маске, кладя рюкзак на столик рядом с умывальником, заляпанным пятнами крови. — Кевин и Мона Рэмси. — Он показал на молодую пару. — Стив Бьюкенен, — кивнул на подростка. — И человек, о котором я могу сказать только одно: это старичок из Юнион-Сити. Ваших имен я до сих пор не знаю.
— Арти Виско.
— Зовите меня Сестра. А вас?
Он снял лыжную маску, повесил ее на крючок вешалки и после этого представился:
— Пол Торсон, гражданин мира. — И взял в руки кувшины с неприятным содержимым.
Сестра изумилась: его лицо не было обожжено. Впервые за долгое время она видела нормальный человеческий облик.
