Он нежно коснулся упаковки жестянок, словно боялся, что пиво может испариться, но оно не исчезло, и он вытащил одну банку из пластикового кольца. Осторожно взболтав содержимое, он с радостью обнаружил, что оно не замерзло. Затем щелкнул крышкой и большими глотками, закрыв от удовольствия глаза, выпил банку.
Сестра предложила пиво всем, но Арти предпочел бутылку «Перье». Вода была не так хороша, как пиво, но все равно очень вкусная.
Из-за мяса в хижине пахло как на бойне. Снаружи послышался далекий вой.
— Учуяли, — сказал Пол, взглянув в окно. — Через несколько минут эти сволочи забегают вокруг дома.
Завывания продолжались и усиливались, все больше волчьих голосов добавлялось к диссонансным нотам и вибрации.
— Должно быть, уже пора, — повторил старичок, допив пиво.
— Почти пора, — сказала Мона Рэмси нежным приятным голосом. — Но пока еще нет.
Стив перемешал варево:
— Кипит. Я думаю, готово.
— Прекрасно. — У Арти в животе заурчало.
Пол зачерпнул похлебку и разлил по коричневым глиняным мискам. Рагу с тяжелым запахом оказалось гуще, чем должно быть по представлениям Сестры, но вполне сносным по сравнению с тем, что она вытаскивала из помоек в Манхэттене. Бульон был красно-бурым, и если не рассматривать его вблизи, то можно было подумать, что в миске — хорошая говяжья тушенка.
Волки завыли еще ближе к хижине, чем раньше, будто знали, что люди собираются съесть их сородича.
— Приступим, — объявил Пол Торсон и сделал первый глоток.
Сестра поднесла чашку ко рту. Рагу было горьким, с песком, но мясо оказалось не таким уж плохим. Неожиданно у нее потекла слюна, и она стала пить жадно, по-звериному. Арти побледнел после двух глотков.
— Эй, — обратился к нему Пол, — если хочешь поблевать, иди наружу. Одно пятнышко на моем чистом полу — и ты будешь спать с волками.
Арти закрыл глаза и продолжил есть. Другие налегли на похлебку, подчищая миски пальцами, точно сироты из «Оливера Твиста»[6].
Волки выли и шумели за стенами хижины. Что-то ударилось о стену, и от этого звука Сестра так сильно вздрогнула, что пролила бульон на свитер.
— Они просто любопытствуют, — сказал Стив. — Не пугайтесь, леди. Относитесь к этому спокойнее.
Сестра взяла вторую чашку. Арти посмотрел на нее с ужасом и отполз прочь, прижимая руку к ребрам, где пульсировала боль. Пол заметил это, но ничего не спросил.
Едва котелок опустел, старичок раздраженно буркнул:
— Пора! Надо начинать прямо сейчас!
Пол отставил пустую миску и снова поглядел на часы:
— Сутки еще не прошли.
— Пожалуйста. — Взгляд старичка был как у бездомного щенка. — Пожалуйста…
— Ты знаешь правила. Раз в день. Ни больше ни меньше.
— Пожалуйста. Только разочек… Разве мы не можем сделать это раньше?
— Вот черт! — сказал Стив. — Ладно, давайте начнем сейчас!
Мона Рэмси энергично замотала головой:
— Нет, еще не время! Еще не прошли сутки! Вы знаете правила!
Волки, казалось, выли прямо у самой двери, готовые ворваться. Не меньше двух затеяли шумную драку.
Сестра совершенно не понимала, о чем говорят в комнате, но речь, как ей показалось, шла о чем-то жизненно важном.
Старичок чуть не плакал.
— Только разочек… Всего один, — умолял он.
— Не делайте этого! — обратилась Мона к Полу, вызывающе сверкнув глазами. — У нас правила.
— К черту правила! — Стив Бьюкенен со стуком поставил миску на стол. — Давайте один раз нарушим их и успокоимся!
— Что здесь происходит? — спросила озадаченная Сестра.
Все прекратили спорить и посмотрели на нее. Пол Торсон, тяжело вздохнув, взглянул на часы.
— Хорошо, — сказал он, — один раз, только один раз мы сделаем это раньше.
Он поднял руку, чтобы остановить протесты Моны:
— Мы сделаем это только на час двадцать минут раньше. Это не так много.
— Нет! — почти закричала Мона.
Ее муж успокаивающе положил руки ей на плечи.
— Это может все разрушить! — протестовала она.
— Тогда давайте голосовать, — предложил Пол. — У нас еще демократия, правда? Кто за то, чтобы сделать это раньше?
— Да! — тотчас же крикнул старичок.
Стив Бьюкенен поднял большой палец. Рэмси молчали.
Пол подождал, слушая завывания волков, и Сестра поняла, о чем он думает. Потом он тихо сказал:
— Да. Большинство «за». Голосование окончено.
— Как насчет них? — Мона показала на Сестру и Арти. — Они не будут голосовать?
— Черт, нет! — сказал Стив. — Они новенькие, поэтому еще не получили такого права.
— Большинство «за», — повторил Пол строго, уставившись на Мону. — На час двадцать раньше — большой разницы нет.
— Есть, — ответила она дрогнувшим голосом и заплакала.
Муж держал ее за плечи и пытался успокоить.
— Это все разрушит! Я знаю, да! — всхлипывала она.
— Вы оба пойдете со мной, — сказал Пол Сестре и Арти и показал в сторону второй комнаты.
