Доктор Эйхельбаум намазал похожей на вазелин субстанцией ожоги на лице Сестры и пристально осмотрел больной участок кожи на ее подбородке, похожий на струп, окруженный четырьмя маленькими, как бородавки, бугорками. Он обнаружил еще два таких же возле нижней челюсти под левым ухом Сестры и седьмую — прямо в уголке ее левого глаза. Доктор сказал, что около шестидесяти пяти процентов выживших имеют такие отметины — очень вероятно, это рак кожи, но он ничего не может с этим поделать. Срезание их скальпелем, сказал он ей, только стимулирует их рост — и сердито указал на черную струпообразную отметину, расползшуюся по его собственному подбородку. Самое необычное в этих отметинах то, пояснил доктор, что они появляются только на лице или вблизи лица. Они ни разу не попадались ему ниже шеи, на руках, ногах или в любой другой области, подвергшейся воздействию излучения.
Импровизированный госпиталь был заполнен жертвами ожогов, людьми с лучевой болезнью и пребывавшими в шоке и депрессии. Более тяжелые больные содержались в специальных палатах, сообщил ей Эйхельбаум. Показатель смертности составлял около девяноста девяти процентов. Не менее серьезной проблемой были самоубийства, ибо с течением времени люди, казалось, все больше осознавали размеры катастрофы, и, по словам доктора Эйхельбаума, число тех, кого находили повесившимися на деревьях, возрастало.
Днем ранее Сестра посетила публичную библиотеку Хоумвуда и обнаружила там полное запустение. Большая часть книг исчезла: их использовали для поддержания огня. Полки были распилены, столы и стулья подготовлены к сожжению. Свернув в один из проходов, где уцелели стеллажи, Сестра уткнулась взглядом в антирадиационную обувь женщины, которая взобралась на стремянку и повесилась на арматуре освещения.
Но среди груды энциклопедий Сестра нашла то, что ей было нужно: книги по истории Америки, «Ежегодник фермера» и некоторые другие издания, которые пожалели сжигать. В них она и отыскала то, что хотела.
— Вот он, — сказал доктор Эйхельбаум, пробираясь между несколькими койками к Арти Виско.
Арти сидел, прислонясь к подушке. Между его кроватью и соседней слева стоял передвижной столик, и Арти был поглощен игрой в покер с молодым негром, лицо которого покрывали белые треугольные ожоги, такие аккуратные, что казалось, будто они отпечатаны на коже.
— Привет! — обрадовался Арти, улыбнувшись Сестре и Полу. — У меня «полный дом»! — И перевернул свои карты.
— Че-ерт! Ты мошенничаешь, парень! — сказал его соперник, но раскошелился на несколько зубочисток из кучки на своей стороне подноса.
— Вот, смотрите! — Арти задрал рубаху и показал им тугую ленту, стягивавшую его ребра. — Робот даже предложил поиграть в крестики-нолики на моем животе!
— Робот? — спросила Сестра, и чернокожий парень поднял палец, словно приподнимая воображаемую шляпу.
— Как вы сегодня? — спросил у Арти доктор. — Медсестра взяла у вас анализ мочи?
— Конечно да! — сказал Робот и присвистнул. — У этого малыша такой член, что, наверное, достал бы отсюда до Филадельфии!
— Здесь не особо секретничают, — объяснил Арти Сестре, пытаясь сохранить достоинство. — Берут анализы при всем честном народе.
— Любая женщина из тех, что здесь вокруг, увидев, что у тебя есть, дурак, будет на коленях молиться за тебя!
— Да что ж это такое! — Арти застонал в смущении. — Может, ты заткнешься?
— Ты выглядишь гораздо лучше, — заметила Сестра.
Кожа Арти уже не была болезненно-серой, и, хотя лицо представляло собой бесформенную массу бинтов и синевато-багровых и алых ожоговых рубцов — келоидов, как называл их доктор Эйхельбаум, — Сестре показалось, что на щеках у него играет здоровый румянец.
— Ну да, я все время хорошею! На днях собираюсь посмотреться в зеркало и снова увидеть улыбающегося Кэри Гранта!
— Здесь нет зеркал, дурак, — напомнил ему Робот. — Все зеркала разбиты.
— Арти прекрасно реагирует на пенициллин, который мы ему вводим. Благодарение Богу, что у нас есть это лекарство, иначе большинство погибло бы от инфекции, — сказал доктор Эйхельбаум. — Он еще не вполне оправился, но, думаю, с ним все будет в порядке.
— А что с тем пареньком, Бьюкененом? И с Моной Рэмси? — спросил Пол.
— Я проверю список, но не думаю, что кто-нибудь из них в тяжелом состоянии. — Доктор обвел взглядом зал и покачал головой. — Здесь так много народу, я не могу знать обо всех. — Его взгляд вернулся к Полу. — Если бы у нас была вакцина, я бы назначил каждому из вас прививку против бешенства, но ее нет, поэтому придется обойтись. Вам остается только надеяться, что среди волков не было бешеных.
— Эй, док, — окликнул Арти. — Как вы думаете, когда я смогу отсюда выйти?
— Самое раннее — через четыре или пять дней. Но зачем? Вы планируете куда-то направиться?
— Да, — ответил Арти не задумываясь, — в Детройт.
Доктор поднял голову и здоровым глазом строго уставился на Арти Виско.
— Детройт, — повторил он. — Я слышал, Детройт был одним из первых городов, по которым нанесли удар. Мне очень жаль, но вряд ли он еще существует.
