— Канзас, — повторил он. — И что там есть?
— Городок под названием Мэтсон. Я видела его в стеклянном кольце, а затем нашла в дорожном атласе. Вот куда я направляюсь.
— Но зачем?
Пол поднял воротник потрепанной кожаной куртки, защищаясь от холода. Он боролся за то, чтобы оставить эту куртку, так же упорно, как Сестра за свой рюкзак, и носил ее поверх чистого белого комбинезона.
— Потому что… — Она замолкла, а потом решила рассказать ему, о чем все время думала с тех пор, как нашла дорожный атлас. — Потому что я чувствую, что меня ведут к чему-то — или к кому-то. То, что я вижу в этом стекле, реально. То, что я вижу, происходит на самом деле. Я не знаю, почему или как. Может быть, это стеклянное кольцо — что-то вроде… трудно сказать… антенны или чего-нибудь такого. Радара или ключа к двери, о существовании которой я никогда и не догадывалась. Но меня зачем-то направляют туда, и я должна идти.
— Сейчас вы говорите как леди, которая увидела чудовище с блуждающими глазами.
— Я и не надеялась, что вы поймете. Не предполагала, что вам есть до этого дело, и не спрашивала вас. Что, вы так и будете околачиваться возле меня? Вам не выделили место в палатке?
— Выделили. Кроме меня, там еще трое. Один все время плачет, а другой без передышки говорит о бейсболе. Ненавижу бейсбол.
— А что вы не ненавидите, мистер Торсон?
Он пожал плечами и оглянулся на пожилую пару. И у мужчины, и у женщины на лицах пестрели келоиды. Старики, поддерживая друг друга и пошатываясь, удалялись от доски объявлений.
— Я не ненавижу быть один, — сказал он наконец. — Не ненавижу рассчитывать только на себя. И неплохо отношусь к себе, хотя иногда и не слишком собой доволен. А еще я не прочь выпить. Вот и все.
— Все это вам подходит. Удачи вам. Что ж, хочу поблагодарить вас за то, что вы спасли жизнь мне и Арти. Вы хорошо заботились о нас, и я высоко ценю это. Так что…
Она протянула ему руку. Но Торсон не пожал ее.
— У вас есть что-нибудь стоящее? — спросил он.
— В смысле?
— Что-нибудь ценное. Нечто, что можно продать или обменять.
— Продать или обменять? Зачем?
Пол кивнул в сторону автомобилей, припаркованных на поле. Она видела, что он смотрит на старый помятый армейский джип с залатанным откидным верхом и маскировочной окраской.
— У вас в рюкзаке есть что-нибудь, на что вы могли бы выменять джип?
— Нет. Я не… — И тут она вспомнила, что глубоко на дне лежат кусочки стекла с вплавленными в него драгоценными камнями, которые она взяла там же, где и стеклянное кольцо, — в руинах магазина хрусталя Штойбена и «Тиффани». Она переложила их в рюкзак из сумки «Гуччи» и забыла о них.
— Вам необходима машина, — сказал Торсон. — Не можете же вы идти пешком отсюда до Канзаса. Как вы собираетесь доставать бензин, еду и воду? Вам понадобятся ружье, спички, хороший фонарик и теплая одежда. Как я уже говорил, леди, то, что там происходит, похоже на Додж-Сити и Дантов ад, вместе взятые.
— Возможно. Но вам-то какое дело, почему вас это вол-нует?
— Совсем не волнует. Я просто пытаюсь предупредить вас, вот и все.
— Я сама могу о себе позаботиться.
— Да, бьюсь об заклад, можете. Держу пари, вы были раньше изрядной стервой.
— Эй! — позвал кто-то. — Эй, а я вас ищу, леди!
К ним приближался высокий мужчина в пальто и кепке с логотипом пива «Строх», тот самый часовой, который услышал выстрелы.
— Ищу вас, — сказал он, жуя сразу две пластинки жвачки. — Эйхельбаум сказал, что вы где-то здесь.
— Вы меня нашли. Что дальше?
— Ну, — сказал он, — когда я увидел вас в первый раз, мне показалось, вы мне хорошо знакомы. Он говорил, вы носите с собой большую кожаную сумку, хотя, полагаю, именно это и сбило меня с толку.
— О чем вы говорите?
— Это было за пару дней до того, как вы, ребята, появились здесь. Парень просто ехал по восьмидесятому шоссе, словно на воскресной прогулке; он был на таком французском гоночном велосипеде, у которого низкий руль. Я хорошо его запомнил, потому что старина Бобби Коутс и я дежурили на колокольне. Бобби ударил кулаком по моей руке и сказал: «Клив, елки, да ты посмотри!» Ну, я посмотрел и увидел такое, что глазам своим не поверил!
— Говори по-человечески, друг! — перебил Пол. — Что же там было?
