— От такой? — спросила Сестра, откидывая шарф с лица. Затем подняла стакан к обезображенным губам и осушила его, не моргнув глазом.
Глаза Дервина расширились, и он так быстро отшатнулся, что опрокинул полку с бокалами и кружками.
Сестра была готова к такой реакции: видела ее уже много раз. Она снова глотнула самогон, найдя его не хуже и не лучше, чем те многочисленные пойла, которые она пробовала на улицах Манхэттена, и почувствовала, что все в баре смотрят на нее.
«Хотите разглядеть поближе? — подумала она. — Хотите налюбоваться всласть?»
Она поставила стакан и повернулась, чтобы они увидели все.
Рыжеволосая ведьма прекратила хихикать так внезапно, будто ее ударили в горло.
— Господи боже мой, — только и смог проговорить мужчина, жевавший табак, проглотив от ужаса свою жвачку.
Нижняя часть лица Сестры представляла собой массу серых наростов, узловатые усики вились и переплетались на ее подбородке, нижней челюсти и щеках. Разросшиеся опухоли слегка сдвинули ее рот влево, заставляя женщину сардонически улыбаться. Череп под капюшоном куртки покрывала сплошная корка струпьев. Опухоли полностью заняли верх головы и начали распространять жесткие серые завитки по лбу и над глазами.
— Проказа! — Один из игроков вскочил на ноги. — У нее проказа!
Упоминание об этой страшной болезни заставило остальных встать, забыв о ружьях, картах и монетах, и шарахнуться вглубь таверны.
— Убирайся отсюда! — закричал другой. — Не заражай нас этим дерьмом!
— Проказа! Проказа! — взвизгивала рыжеволосая карга, поднимая кружку, чтобы бросить ею в Сестру.
Но крики и проклятия не задевали Сестру. Это была обычная реакция, когда ей доводилось обнажать лицо.
Сквозь какофонию голосов прорвалось резкое, настойчивое «тук!.. тук!.. тук!».
У дальней стены стояла тонкая фигура, освещенная огнем камина, и методично колотила деревянным посохом по одному из столов. Шум постепенно стихал, и наконец установилась напряженная тишина.
— Господа… и дамы, — опустошенно сказал мужчина с деревянным посохом. — Я могу заверить вас, что болезнь нашей подруги — не проказа. Основываясь на фактах, заявляю, что это ничуть не заразно, так что вам нет нужды пачкать ваши подштанники.
— Какого черта, откуда ты это знаешь, придурок? — усомнился мужчина в собачьей дохе.
Фигура помолчала, потом зажала посох под мышкой и, шаркая ногами, начала продвигаться вперед. Левая брючина была заколота булавкой над коленом. На человеке было потрепанное темно-коричневое пальто поверх грязного бежевого кардигана, а на руках перчатки, настолько изношенные, что из них высовывались пальцы.
Свет ламп коснулся его лица. Серебряные волосы каскадом спускались на плечи, хотя макушка была лысой и покрыта коричневыми келоидами. У него была короткая седая борода, точеное лицо, тонкий изящный нос. Сестра подумала, что он мог бы быть красивым, если бы не ярко-малиновый келоид, расползавшийся по одной стороне его лица, как пятно портвейна. Он остановился, встав между Полом, Сестрой и остальными.
— Меня зовут не придурок, — сказал он с царственным величием в голосе. Взгляд его глубоко посаженных измученных серых глаз остановился на человеке в собачьей дохе. — Раньше я был Хью Райаном. Доктор Хью Райан, хирург медицинского центра Амарильо, штат Техас.
— Ты врач? — не поверили ему. — Чушь собачья!
— Мое нынешнее состояние заставляет этих джентльменов думать, что я родился окончательно иссохшим, — сказал он Сестре и поднял дрожащую руку. — Конечно, я больше не гожусь для того, чтобы держать скальпель. Но кто годится?
Он подошел к Сестре и дотронулся до ее лица. Запах немытого тела чуть не сшиб ее с ног, но ей приходилось терпеть запахи и похуже.
— Это не проказа, — повторил он. — Это масса фиброидной ткани подкожного происхождения. Насколько глубоко проникает наслоение, я не знаю, но я видел это много раз и считаю, что оно не заразно.
— Мы тоже встречали других людей с этим, — сказал Пол. Он привык к виду Сестры, потому что ее лицо зарастало постепенно, начиная с черных бородавок. Он проверял свое лицо, но он не заразился. — Что же это значит?
Хью Райан пожал плечами, продолжая ощупывать опухоли.
— Возможно, реакция кожи на радиацию, загрязнение окружающей среды, длительное отсутствие солнечного света — кто знает? Я видел, наверное, сотню или больше людей на разных стадиях болезни. К счастью, похоже, эти наросты оставляют пространство для дыхания и приема пищи, независимо от того, насколько серьезно состояние больного.
— А я говорю, это проказа! — настаивала рыжеволосая ведьма, но мужчины снова уселись, вернувшись к своей игре. Некоторые покинули таверну, а те, что остались, продолжали смотреть на Сестру с нездоровым любопытством.
— Это чертовски чешется, и иногда голова у меня так болит, будто раскалывается, — сообщила Сестра. — Как мне от этого избавиться?
— К сожалению, не могу сказать. Я никогда не видел, чтобы маска Иова уменьшалась. Но с другой стороны, я наблюдал большинство случаев только мимоходом.
— Маска Иова? Это так называется?
— Ну, я это так называю. Кажется, довольно точно?
