Расти надел ковбойскую шляпу и следом за Джошем и Сван вышел из сарая. Сван двигалась медленно, ее плечи сутулились под тяжестью головы.
Внезапно Джош остановился.
— Боже мой, — сказал он негромко, удивленный.
— Ты видишь? — ликовал Слай Моуди. — Смотри! Какое чудо!
Сван повернула голову в другую сторону так, чтобы видеть перед собой. Сначала из-за метели она не поняла, что перед ней, но, когда подошла к Слаю Моуди, ее сердце забилось быстрее. Позади нее Расти тоже остановился. Он не верил своим глазам, думая, что все еще спит и видит сон. Он открыл рот и что-то тихо, неразборчиво прошептал.
— Я же говорил тебе? — кричал Моуди, смеясь.
Карла стояла рядом с ним в белой шерстяной шапке, кутаясь в пальто, с ошеломленным выражением лица.
— Я говорил! — И Моуди заплясал джигу.
Он пинал ногами сугробы и радостно скакал среди пней, где раньше росли деревья.
Единственная оставшаяся яблоня недолго стояла голой. На тощих сучках одновременно раскрылись сотни белых цветков, и когда ветер понес их прочь, кружа, как крошечные зонтики из слоновой кости, на месте цветков показались маленькие яркие зеленые листья.
— Она живая! — радостно восклицал Слай Моуди, спотыкаясь, падая и снова поднимаясь с лицом, облепленным снегом. — Мое дерево возвращается к жизни!
— Ах, — прошептала Сван.
Яблоневый цвет проносился мимо нее. Она почувствовала его аромат на ветру — сладкий аромат жизни. Нагнув голову, девушка взглянула на ствол яблони. Там, как будто выжженный на коре, остался след ее ладони и нарисованные пальцем буквы: С… В… А… Н.
Кто-то тронул ее за плечо. Это была Карла. Женщина отступила назад, когда Сван в конце концов повернула к ней обезображенное лицо. Через узкую щель в наростах девушка увидела ужас в глазах Карлы, но в них стояли и слезы. Карла попробовала заговорить, но не могла вымолвить ни слова. Ее пальцы сжали плечо Сван, и наконец женщина спросила:
— Это ты сделала? Ты вернула к жизни это дерево?
— Я не знаю, — сказала Сван. — Думаю, я только… разбудила его.
— Оно расцвело за одну ночь! — радовался Слай Моуди.
Он танцевал вокруг яблоньки, как будто это была новогодняя елка, украшенная гирляндами и пестрыми флажками. Остановившись, он подошел к дереву и, взявшись за нижний сук, притянул его вниз, чтобы все увидели:
— На нем уже завязи! Святый Боже, у нас же будет полная корзина яблок к первому мая! Я никогда не видел такого дерева!
Слай качнул ветку и засмеялся как ребенок, когда на него посыпались белые лепестки. А потом взгляд Слая упал на Сван, и улыбка исчезла. Он отпустил ветку и молча смотрел на девушку, а снежные хлопья и лепестки летали между ними, и воздух был напоен ароматом, обещавшим фрукты и яблочный сок.
— Если бы я не видел этого собственными глазами, — сказал дрожащим от волнения голосом Слай Моуди, — я бы ни за что не поверил. Так не бывает, чтобы дерево, вчера стоявшее голым, на другой день покрылось цветами. Черт, на нем появились новые листочки! Оно растет, как раньше, когда в апреле было тепло и лето уже стучалось в двери! — Его голос осекся, и ему пришлось переждать, пока он снова сможет заговорить. — Я знаю, это твое имя на дереве. Мне неизвестно, как оно оказалось там или почему моя яблоня расцвела, но если это сон, то я не хочу просыпаться. Понюхай воздух! Только понюхай!
Вдруг он подбежал к Сван, взял руку девушки и прижал ее к своей щеке. Потом приглушенно всхлипнул и упал на колени в снег.
— Спасибо тебе, — сказал он. — Спасибо, спасибо тебе огромное.
Джош словно вновь увидел зеленые ростки, пробивавшиеся из земли по контуру тела Сван в подвале лавки Поу-Поу.
Он вспомнил, что она говорила ему о стонах боли, о том, что земля живая и все живое имеет свой язык и свой способ разговаривать. Сван часто рассказывала о цветах и растениях, которые она когда-то выращивала на стоянках трейлеров и на задних дворах мотелей. И Джош и Расти знали, что она не может смотреть на мертвые деревья. Но к такому они оказались не готовы. Джош подошел к яблоне и провел пальцем по буквам имени Сван, которые были выжжены на стволе будто паяльной лампой. Какая-то сила или энергия, исходившая от Сван, заставила прошлой ночью дерево зацвести, и перед ним находилось несомненное доказательство этого.
— Как ты это сделала? — спросил он Сван, не зная, каким способом можно сотворить такое.
— Я только коснулась его, — ответила она. — Я чувствовала, что оно не мертвое, и погладила его, потому что хотела, чтобы оно ожило.
Она была смущена: пожилой мужчина стоял перед ней на коленях, и она от всей души желала, чтобы он поднялся и перестал плакать. Его жена смотрела на нее одновременно восторженно и отчужденно, как можно было бы смотреть на какую-нибудь жабу с золотыми крылышками. От этого Сван робела больше, чем прошлой ночью, когда она испугала старика и его жену.
— Пожалуйста, — говорила она и слегка потянула его за пальто, — пожалуйста, встаньте.
— Это чудо, — пробормотала Карла, глядя на цветочный вихрь.
Неподалеку Киллер бегал вокруг по снегу, пытаясь поймать лепестки зубами.
