Сидевшему на стуле у кровати Полу Торсону показалось, что Сестра сказала что-то, прозвучавшее как сонный шепот. Он подался вперед, прислушиваясь, но Сестра молчала. Воздух вокруг нее, казалось, дрожал от жары, хотя снаружи, за стенами домика, дул пронизывающий ветер, а сразу же после наступления темноты ударил мороз. Утром Сестра пожаловалась Полу на слабость, но провела на ногах весь день, пока лихорадка наконец не свалила ее. Обессилев, она упала на крыльце, а теперь, вот уже шесть часов, спала, время от времени впадая в горячечный бред.
Но и во сне Сестра не выпускала из рук кожаной сумки со стеклянным кольцом, и даже Джош не смог бы разжать ее пальцы. Пол знал, что она прошла с кольцом очень далекий путь, долго охраняла волшебный круг, защищала от посягательств. Она еще не готова расстаться с ним.
Раньше Пол предполагал, что встреча со Сван будет означать конец «путешествий во сне» с помощью кольца. Но утром он увидел, что Сестра вглядывается в стекло так же, как до их появления в Мериз-Ресте. Он заметил свет, сиявший в ее глазах, и понял, что значит этот взгляд: кольцо вновь уводило ее далеко-далеко, и она странствовала в мечтах, где-то в недосягаемых воображению Пола, немыслимых краях. Вернувшись — это обычно происходило через пятнадцать-двадцать секунд, — Сестра только покачала головой и отказалась говорить об этом. Она убрала стеклянное кольцо в сумку и больше в него не смотрела. Но Пол видел, что Сестра встревожена, и чувствовал, что тропа «снов наяву» сделала темный поворот.
— Как она?
В нескольких футах от него стояла Сван. Он не знал, давно ли она здесь.
— Без изменений, — ответил Пол. — Вся горит.
Сван подошла к постели. Она была уже знакома с симптомами этой болезни. Через два дня после визита Сильвестра Моуди с подарком для всех — яблоками — они с Джошем видели, как еще восемь человек с маской Иова провалились в горячечный коматозный сон. Когда наросты треснули у семерых из них, кожа их оказалась безупречна, и черты новых лиц выглядели намного красивее, чем прежде. Но с восьмым вышло иначе.
Этот человек по имени Делорен жил один в маленькой хижине на восточной окраине Мериз-Реста. Джоша и Сван позвал его сосед — он нашел Делорена на грязном полу сарая, неподвижного, в лихорадке. Джош поднял мужчину и понес его на тюфяк — и тут под весом гиганта треснула половица. Опустившись на колени, Хатчинс отжал доску, почувствовал запах гниющей плоти и увидел во мраке что-то мокрое и светлое. Он пошарил в образовавшейся дыре и вытащил отрезанную человеческую руку с обгрызенными пальцами.
В тот же момент маска Делорена треснула, и из-под нее выглянуло нечто черное, похожее на морду крокодила. Он с воплем сел, а как только понял, что его тайник обнаружен, пополз к Джошу, клацая острыми маленькими клыками. Сван отвела взгляд от Делорена прежде, чем отвалились остальные части его маски Иова, а Джош схватил каннибала сзади за шею и швырнул головой вперед в дверь. В последний раз они видели Делорена, когда он, закрыв руками лицо, бежал к лесу.
Трудно было сказать, сколько еще расчлененных тел спрятано под половицами лачуги и кем были эти люди. Потрясенный сосед рассказал, что Делорен всегда был тихим, спокойным человеком, который и мухи не обидит. По предложению Сван Джош поджег лачугу и спалил ее до основания. Вернувшись в дом Глории, он почти час отскребал руки, пока на коже не осталось и следов слизи Делорена.
Сван дотронулась до маски Иова, покрывавшей нижнюю половину лица Сестры, — там тоже пылал лихорадочный жар.
— Как ты думаешь, какая она в глубине души? — спросила Сван Пола.
— А?
— Скоро появится ее настоящее лицо, — сказала Сван, и ее темно-голубые глаза с множеством оттенков встретились с его глазами. — То, что находится под маской Иова, — это лицо человеческой души.
Пол почесал бороду. Он не понимал, о чем толкует Сван, но, когда она говорила, слушал ее, как и все остальные. Ее голос был мягким, однако в нем чувствовались сила мысли и способность приказывать, присущие обычно людям старше ее.
Вчера он работал в поле, помогал рыть лунки и увидел, как Сван сажает семена яблонь, собранные после праздника яблок. Она ясно и точно объяснила, какой глубины должны быть ямки и как далеко друг от друга располагаться. Затем — Джош шел за ней с корзиной, полной семян, — Сван взяла пригоршню почвы, поплевала на нее и обмазала этой землей все семена, прежде чем опустить их в лунки и засыпать. Самым безумным было то, что рядом со Сван у Пола появлялось стремление работать, хотя рытье ямок вовсе не являлось тем занятием, которому он хотел бы посвятить свою жизнь…
Присутствие Сван вселяло в Пола желание делать лунки старательно, не спеша, а одно слово ее похвалы заряжало его энергией, как электрический разряд — истощившуюся батарею. Наблюдая за другими, он видел, что и с ними происходит то же самое. Он знал, Сван может вырастить яблоню из каждого посаженного семени, и был горд собой, копая для нее лунки. Он верил в Сван и, коль скоро она сказала, что вот-вот покажется истинное лицо Сестры, верил и этому.
