Все знали, что нужно беречь боеприпасы, однако запас их таял, а у врага, казалось, еще было что тратить. Все понимали, что штурм стены — только вопрос времени. Сложно было предугадать, с какой стороны он начнется.
Такие мысли мелькали в голове Сван, ехавшей на Муле по полю. Тяжелые початки качались под ветром. Впереди горел очень большой костер. Вокруг него отдыхали человек пятьдесят-шестьдесят. Они ели горячий суп, который разливали из деревянных ведер. Сван хотела проведать многочисленных раненых, которых отвели в убежище среди хижин, чтобы им помог доктор Райан. Она миновала костер, и люди, собравшиеся вокруг него, затихли.
Сван не взглянула ни на кого. Не смогла. Хотя она знала, что Сестра права, но чувствовала себя так, будто подписала им смертный приговор. Именно из-за нее убивали, ранили и калечили этих людей, и если быть вождем означает нести и такую ответственность, то это чересчур тяжело. Она не смотрела на них, потому что знала: многие из них погибнут еще до рассвета.
— Да вы не волнуйтесь! Мы не пустим этих сволочей! — крикнул ей кто-то.
— Когда я расстреляю все свои патроны, — поклялся другой, — я воспользуюсь ножом! А когда он сломается — зубами!
— Мы их остановим! — воскликнула женщина. — Они повернут назад!
Послышались другие крики и возгласы, а когда Сван наконец решилась посмотреть в сторону костра, то увидела пристально глядевших на нее людей. Некоторые были освещены языками пламени, другие только обрисованы на фоне огня. Глаза их сверкали, а лица были мужественны и полны надежды.
— Мы не боимся умирать! — сказала другая женщина, и с ней согласился целый хор голосов. — Мы будем бороться, ей-богу!
Сван придержала Мула и внимательно посмотрела на них. Ее глаза наполнились слезами.
К ней приблизился худой негр, который так страстно выступал на собрании в городе. Его левая рука была перевязана окровавленной тряпкой, но в глазах светились отвага и задор.
— Не плачьте! — мягко укорил он ее, когда подошел достаточно близко. — Вам не следует плакать. Господи, нет! Если вы станете плакать, кто же будет сильным?
Сван кивнула и вытерла глаза тыльной стороной руки.
— Спасибо, — сказала она.
— Это вам спасибо.
— За что?
Он умудренно улыбнулся.
— За то, что я снова слышу эту сладкую музыку, — кивнул он на поле.
Сван знала, какую музыку он имеет в виду; она тоже ее слышала: ветер продувал ряды и, как струны арфы, перебирал початки.
— Я родился рядом с кукурузным полем, — сказал собеседник Сван, — и слышал эту музыку вечером перед сном и утром после пробуждения. И уж никак не ждал снова ее услышать, после того как эти ребята пустили все коту под хвост. — Он взглянул на Сван. — Теперь я не боюсь умереть. Ха! Я всегда считал, что лучше умереть стоя, чем жить на коленях. Я готов на это — вот мой выбор. А вы ни о чем не беспокойтесь!
На несколько секунд он закрыл глаза. Его худое тело, казалось, качалось вместе со стеблями. Потом он снова открыл их и сказал:
— Теперь поберегите себя, хорошо?
И отвернулся к костру, протянув руки к теплу.
Сван пустила Мула дальше, и конь рысью поскакал через поле. Сван хотела навестить Джоша. Когда она в последний раз видела его, он еще лежал в глубокой коме.
Она почти добралась до края поля, когда через восточную стену перелетели яркие светящиеся сгустки. Пламя разбрызгалось, загрохотали взрывы, затрещали выстрелы, словно застрекотала швейная машинка. Сван вспомнила, что на той стороне стены Робин.
— Вперед! — воскликнула она и дернула поводья.
Мул сорвался в галоп.
Позади нее, на западе, из леса вырвались пехота и машины «АСВ».
— Прекратить огонь! — скомандовала Сестра.
Но люди вокруг нее уже стреляли, растрачивая боеприпасы. А потом по стене что-то ударило: взвились языки пламени, по ледяной глазури заструился огонь. Еще один предмет ударил по стене, ближе на несколько ярдов. Сестра услышала звон разбитого стекла и за мгновение до того, как ее ослепила оранжевая вспышка пламени, почувствовала запах бензина. Бомбы, подумала она. Они бомбят стену!
Люди кричали и стреляли в шумном бедламе. Бутылки с горючим с закрепленными в них фитилями перелетали через стену и взрывались среди защитников. Во все стороны отскакивали брызги горящего бензина. Одна бутылка упала почти у самых ног Сестры, и женщина инстинктивно бросилась на землю.
С восточной стороны через стену летели десятки бутылок с коктейлем Молотова. Рядом с Робином страшно закричал какой-то мужчина: в него попала бутылка с зажигательной смесью и он загорелся. Кто-то повалил его на землю, стараясь сбить пламя. А потом сквозь дым и взрывы по стене ударил огонь, такой плотный, что бревна подпрыгивали, а шальные пули пролетали в просветы между ними.
— Да чтоб вам пусто было! — загремела Анна Макклэй.
Оранжевая вспышка высветила между стеной и лесом сотни солдат. Они ползли вперед, падали в траншеи, прятались за обломками машин, стреляли или бросали самодельные бомбы. Вокруг падали люди, стараясь выбраться из пламени.
— Стойте! Куда! Не бегите! — закричала Анна.
