В тот миг он ясно увидел лицо своей души и оказался на грани помешательства. Он осыпал это лицо ударами, пытаясь заставить его исчезнуть, но напрасно. В его сознании проносились ужасные картины: мерзлые поля с горами трупов, тлеющие руины городов, сожженные машины, обугленные останки — все это лежало перед ним как приношение богу подземного царства. В этот момент он понял, каким будет наследие его жизни и к чему это его привело. Он убежал из ямы вьетнамского плена, потерял руку в яме-подземелье противоатомного убежища «Дом Земли», потерял душу в яме на земле шелудивых бородавочников, а теперь теряет жизнь в этой четырехстенной яме.
Вместо того чтобы избавиться от грязи, встать на ноги после семнадцатого июля, он менял места заключения. Из ямы в яму, пока наконец внутри его не открылась самая страшная и отвратительная яма и не поглотила его.
Он знал, с кем состоит в сговоре. Он все понял. А еще знал, что проклят, и последняя яма вот-вот сомкнется над его головой.
— Все зря… все напрасно, — прошептал полковник.
Из его глаз хлынули слезы.
— Боже, прости меня! Боже, прости… — зарыдал он в голос.
Мужчина, называвший себя Другом, засмеялся и захлопал в ладоши.
Кто-то дотронулся до плеча полковника. Он поднял голову. Сван изо всех сил старалась не отшатнуться от него. В глубине его глаз мелькнул слабый огонек — не больше, чем маленькое пламя в кусочке стекла Шейлы Фонтаны.
В этот миг пробуждения души Маклину показалось, что он видит солнце в ее лице и что ему открывается мир, каким бы он мог быть. Но все потеряно… все потеряно…
— Нет, — прошептал он.
Своды ямы еще не сомкнулись над ним. Пока еще нет.
Маклин поднялся на ноги и повернулся к бездушным машинам, которые собирались уничтожить израненный мир. Он подскочил к ближайшему компьютеру и набросился на него, яростно колотя по нему своей усеянной шипами ладонью в попытке разбить экран и добраться до ленты. Стекло треснуло, но оно было укреплено крошечной металлической сеткой, и просунуть за нее руку не удавалось. Маклин опустился на колени и начал рвать кабель, лежавший на полу.
— Роланд! — крикнул Друг. — Останови его сейчас же!
Кронингер прошагал позади Маклина и сказал только одно:
— Не трогай!
Это осталось незамеченным.
— Убей его! — заорал Друг и ураганом метнулся вперед, пока когти на ладонях Маклина не разодрали изоляцию и не добрались до кабеля.
Истинный Король сказал свое слово. Сэр Роланд был его Рыцарем и должен был повиноваться. Трясущимися руками он поднял автомат — и выпустил две пули в спину полковника Маклина.
Полковник ткнулся лицом в пол, дернулся и замер.
— Бах, бах! — взвыл Роланд. Он попробовал засмеяться, но голос его сорвался.
— Одна минута до уничтожения.
Друг улыбался.
Все шло отлично. Праздник получился веселый и сейчас закончится фейерверком. Но посмотреть на это шоу следовало не отсюда, не из подвальной ложи. Он увидел, что Сестра и маленькая ведьма стоят на коленях, обнявшись: они знали — скоро конец. Это было приятное зрелище. Здесь ему уже нечего было делать и нечего доказывать.
— Пятьдесят секунд, — продолжался отсчет времени.
Он пристально вгляделся в лицо Сван. Поздно, подумал он — и избавился от слабости. За стенами этого здания оставались еще люди, уцелевшие поселения, которые нужно посетить. «Фейерверк» мог расколоть планету на маленькие кусочки, а мог заставить все медленно увядать и погибать. Он не вполне понимал, как страшно ядерное оружие, но был готов к веселому светопреставлению.
Но в любом случае она останется здесь, а не на его пути. Стеклянное кольцо, или корона, или что это было такое, сгинуло. Сестра дала ему возможность действовать, но теперь она стояла на коленях, сломленная.
— Сван, — окликнул он, — ты прощаешь меня?
Она еще не знала, что ему ответить, но, когда открыла рот, он приложил палец к губам и прошептал:
— Слишком поздно.
Его изрядно обуглившаяся одежда задымилась. Лицо начало сморщиваться и таять.
— Сорок секунд, — произнес голос.
Человека с алым глазом пожирало холодное пламя. Сестра и Сван отпрянули. Роланд стоял в благоговейном страхе, зубы у него стучали, в глазах застыло изумление.
Фальшивое тело испепелилось, а под ним открылось то, что было за маской. Сван в последнюю секунду отвела взгляд, а Сестра вскрикнула и закрыла глаза руками. Лишь Роланд воочию увидел нечеловеческое лицо.
Это была гноящаяся рана с глазами рептилии, бурлящая больная масса, пульсирующая и колыхающаяся с неистовостью вулкана. Это была ужасающая картина конца времен, пылающей, погибающей в хаосе Вселенной, зияние черных дыр и сожженных дотла цивилизаций.
Роланд преклонил колени у ног настоящего Короля. Он воздел руки к пламени и взмолился:
— Возьми меня с собой!
Что-то похожее на рот открылось на этом кошмарном, апокалипсическом лице, и древний голос ответил:
— Я всегда один.
