В углу зашевелилась фигура, едва различимая при слабом свете огня.
— Входите, — сказал Дойл Хэлланд. — Извините за беспорядок.
Он стоял, выпрямившись во весь рост, его глаза отражали оранжевый свет камина, словно кошачьи зрачки.
— Раздобыли лакомства? — Его голос звучал лениво, как голос человека, который только что объелся за обедом, но не смог отказаться от десерта. — Я тоже сделал свое дело.
— Боже мой, что здесь случилось? — Арти взялся за руку Сестры.
Дойл Хэлланд поднял палец и медленно направил его на Сестру.
— Я вспомнил тебя, — сказал он мягко. — Ты — та женщина, которая заходила в кинотеатр. Женщина с распятием. Видишь ли, я встретил в городе твоего друга. Полицейского. Я наткнулся на него, когда прогуливался.
Он ухмыльнулся. Сестра заметила отблеск его зубов, и колени у нее чуть не подогнулись.
— Мы приятно поболтали, — сообщил он.
Джек Томашек… Джек Томашек не смог заставить себя пройти через туннель Холланда. Он повернул назад и где-то столкнулся лицом к лицу с…
— Он сказал мне, что кое-кто покинул остров, — продолжал Дойл Хэлланд, — и среди них женщина. Знаете, что он вспомнил о ней? Что у нее на шее была ранка в форме… да вы знаете. Он сказал, она возглавляет группу, идущую на запад. — Его рука с вытянутым пальцем качалась вверх-вниз. — Нехорошо, нехорошо. Несправедливо подкрадываться, когда я повернулся спиной.
— Вы убили их. — Ее голос дрожал.
— Я дал им успокоение. Одна из них умирала, другая была наполовину мертва. На что еще им можно было надеяться? На что реальное?
— Вы… пошли за мной? Почему?
— Ты выбралась и вывела других наружу. Это несправедливо. Нельзя препятствовать смерти. Но я рад, что пошел за вами… потому что у вас есть кое-что, очень интересующее меня. — Его палец указал на пол. — Можете положить это у моих ног.
— Что?
— Ты знаешь что. Ту стеклянную вещицу. Давай, не разыгрывай сцену.
Он ждал. Сестра поняла, что не почувствовала его холодного гибельного дыхания, как чувствовала на Сорок второй улице и в кинотеатре, потому что все вокруг было ледяным. И вот теперь он здесь, чтобы забрать единственное напоминание о красоте, которое у нее сохранилось.
— Как вы нашли меня? — спросила она, пытаясь придумать способ выбраться наружу. За закрытой дверью причитал и выл ветер.
— Я знал, что раз вы преодолели туннель Холланда, то обязательно пересечете Джерси-Сити. Я шел по линии наименьшего сопротивления и заметил огонь. Стоял, слушая вас и наблюдая. А потом увидел осколки витражного стекла и понял, что это за место. Снял облачение с найденного тела. Я могу сделать любой размер подходящим для себя. Понимаете?
Его плечи неожиданно заиграли мускулами, позвоночник удлинился. Одеяние лопнуло и разошлось по швам. Он стал на два дюйма выше, чем был.
Арти застонал, качая головой из стороны в сторону:
— Я не… я не понимаю.
— Вам и не нужно. Это дело между леди и мною.
— Кто… вы? — спросила Сестра.
Она боролась с желанием отступить, опасаясь, что стоит ей сделать всего шаг назад — и он бросится на нее.
— Я — победитель, — сказал он. — Знаете что? Мне даже не пришлось для этого потрудиться. Я просто лежал на спине, и все пришло ко мне само. — Его ухмылка напоминала оскал зверя. — Наступило время моей вечеринки, леди! Пришел и на мою улицу праздник, который будет продолжаться очень, очень долго.
Сестра сделала шаг назад. Дойл Хэлланд проскользнул вперед.
— Стеклянное колечко слишком хорошо. Вы знаете, что это такое?
Она мотнула головой.
— Я тоже. Зато знаю, что мне оно не нравится, — сообщил он.
— Почему? Какое вам до него дело?
Хэлланд остановился, его глаза сузились.
— Оно опасно. Для вас, я имею в виду. Оно дает вам ложную надежду. Несколько ночей я слушал вашу болтовню о красоте, надежде и о песке. Мне пришлось держать язык за зубами, а не то я рассмеялся бы вам в лицо. Ну же… скажи мне, что на самом деле не веришь в эту чепуху и придерживаешься моего мнения?
— Нет, верю, — ответила Сестра сурово, только голос ее немного дрожал.
— Этого я и боялся.
Все еще усмехаясь, он наклонился к металлическому осколку в ноге и начал вынимать его. Сестра поняла, чем были нанесены раны Бет и Хулии. Он вытащил кинжал, весь в запекшейся крови, и выпрямился. Нога не кровоточила.
— Отдай кольцо мне, — сказал он голосом мягким, как черный бархат.
Сестра дернулась. Сила воли, казалось, покидала ее, будто душа превратилась в решето. Пораженная и изумленная, Сестра хотела подойти к Хэлланду, хотела добраться до дна сумки и вытащить кольцо, хотела вложить его ему в руку и подставить горло под нож. Это было просто необходимо сделать, и любое сопротивление казалось непостижимо трудным.
Дрожа всем телом, с округлившимися и слезящимися глазами, она сунула руку в сумку, под свертки и банки, и дотронулась до кольца.
Под ее пальцами вспыхнул ослепительный свет. Это заставило Сестру прийти в себя, к ней вернулась сила воли. Ее ноги одеревенели, она будто приклеилась к полу.
— Ну же, отдай его папочке, — сказал он чужим, совсем грубым голосом.
