Но нет, это был не идол. Фабиан заметил, как фигура чуть заметно шевельнулась. Кроме того, несмотря на темноту, Фабиан чувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. В его душе шевельнулся страх. Но опять на помощь ему пришла память о парижских катакомбах. Чьи-то шаги в глухих подземельях, пугающие шаги, каждый звук которых, казалось, был полон враждебности, а потом… Потом все изменилось внезапно и стремительно. Кошмар, мучительный и долгий, отчаяние и безысходность обернулись холодной радостью, силой, уверенностью. И он, Фабиан, стал другим. Навсегда.
Рука его время от времени инстинктивно тянулась к поясу, где в маленьких ножнах он прятал кинжал. Но ножны были пусты. Должно быть, кинжал выпал из них, когда Фабиан рухнул в подземелье.
Фигура впереди по-прежнему была неподвижна, но вдруг она шевельнулась, и до Фабиана долетел звук кашля – сухого старческого, щелкающего кашля. Фабиан улыбнулся и пошел вперед, позабыв о мучившей его боли.
Странное существо при ближайшем рассмотрении оказалось старухой с изборожденным морщинами лицом и маленькими глазками, взгляд которых казался цепким и острым даже здесь, в темноте подземелья.
- Кто ты? – спокойно спросил Фабиан. – Что ты здесь делаешь?
- Жду тебя, - услышал он надтреснутый старческий голос.
И вновь в душе Фабиана шевельнулся страх. Детские сказки о ведьмах, бродящих по таинственным подземельям и поджидающих путников…
А старуха, как будто угадав мысли Фабиана, тихонько захихикала, явно довольная впечатлением, которое сумела произвести на гордеца.
- Идем, - сказала она, и из голоса ее вдруг исчезла старческая надтреснутость, он стал молодым и властным.
Фабиан открыл было рот, но ничего не сказал и двинулся за старухой сквозь темноту.
***
Его преосвященство стоял возле окна и с милостивой улыбкой смотрел на замершего в напряжении адъютанта его величества.
- Рад приветствовать вас в этой благословенной обители, граф, - елейным голосом произнес прелат, вертя в пальцах крупный, холодно поблескивавший бриллиант.
- Что всё это значит? –Карл высоко поднял голову и старался говорить уверенно и надменно. – По какому праву меня схватили? Почему привезли в этот монастырь?
- Думаю, вы сами прекрасно всё понимаете, граф. А если не всё, то, уж во всяком случае, многое… Присаживайтесь, - архиепископ указал Карлу на большое удобное кресло, а сам сел в кресло напротив, продолжая вертеть в пальцах бриллиант.
- Я жду объяснений, - Карл устало откинулся на спинку кресла, его изнеженные руки бессильно свесились с подлокотников. – Почему меня привезли сюда?
- Понимаю… Вам не дает покоя семейная легенда. Конечно, этот монастырь должен вызывать у вас не самые приятные чувства, - архиепископ пожал плечами, по-прежнему увлеченный бриллиантом. – Но всё же это лишь легенда, суеверие. А доброму христианину не следует быть суеверным.
- Почему меня сюда привезли? – Карл смотрел в стену, обтянутую гобеленами с сюжетами, чересчур фривольными для монастырской обители. – Неужели вы не могли встретиться со мной в столице?
- Вы же видите, граф, что я сейчас нахожусь не в столице. А мне с вами необходимо было встретиться как можно скорее, причем так, чтобы о нашей встрече никто не узнал. И Гармштайн, хоть он вам и не нравится, самое подходящее для этого место. Никогда ни одна тайна не выходила за эти древние стены… Ах да, граф, я, конечно же, приношу вам извинения за не совсем деликатный способ, к которому пришлось прибегнуть, чтобы доставить вас сюда. Но, надеюсь, вы понимаете: у меня не было выбора.
У Карла начинала болеть голова. Тусклым взглядом он осматривал комнату архиепископа. Стены, обтянутые французскими гобеленами, мраморный стол с великолепными золотыми часами, итальянские полотна – все это кружилось, мелькало перед его глазами словно картинки калейдоскопа. Но за мельтешением цветных пятен таилась холодная тьма.
И тут взгляд его упал на мраморную статуэтку святого Себальда, стоявшую в дальнем, самом темном углу комнаты. Сутулая, хрупкая фигурка смотрелась неуместно в этой огромной, роскошно обставленной комнате. На губах святого была улыбка, и Карлу показалось, что эта улыбка адресована именно ему.
- Должно быть, вы очень голодны, - с самым любезным видом произнес архиепископ, оторвавшись, наконец, от разглядывания бриллианта.
- Ничуть, - хрипло ответил Карл.
- Тогда бокал вина. В здешних погребах есть великолепное вино, сейчас вы сами убедитесь. Монахи – отличные виноделы, свои секреты они не открывают никому. Даже мне.
Тонкий аромат рубиновой жидкости коснулся ноздрей Карла, и у него закружилась голова. Вино оказалось великолепным, душистым и чуть терпким. Страх, терзавший Карла, стал понемногу растворяться в легком хмеле, и багровое закатное небо за окном уже не казалось зловещим.