Тея Дебенхейм заявила, что знает, как вести дом. Нет! Слишком опасно привлекать ее к хозяйственным делам.
Дариен вызвал Пруссока и попросил показать ему винный погреб. Тот насупился: возможно, из-за того, что приходится работать в воскресенье, — хотя особой набожности в нем не замечалось.
— Не густо, — заметил Дариен через некоторое время, обозревая пустые полки.
— Полагаю, это все из-за неумеренности старого виконта, милорд.
— Уверен, что так и есть. Ладно, закажу еще. Вполне возможно, что придется устроить прием. Пойдемте посмотрим, как у нас обстоят дела с фарфором, столовым серебром и всем остальным.
Теперь каждая клетка массивного тела Пруссока выказывала досаду, но он провел для Дариена экскурсию по шкафам с фарфором и хрусталем. Посуду нельзя было назвать изысканной, и ни один сервиз не был полным, но всего вполне хватало. Дариен без труда представлял, как его родственники бьют фарфор и хрусталь, но вот серебро же нельзя разбить. Когда отперли шкаф со столовым серебром, тот оказался почти пуст.
— Я думаю, все распродано, милорд, — заметил Пруссок.
— Скорее всего, но вы должны были предупредить меня. Что, если бы оно мне неожиданно потребовалось?
— Да кто же думал, что вы будете устраивать приемы, милорд.
Кивнув, Дариен вернулся в кабинет. Он хорошо разбирался в людях, мог распознать мерзавца, и его чутье трубило тревогу.
Продано или украдено? Пруссоками? Он не мог обвинить их без достаточных оснований, однако теперь содержание всей собственности стало его заботой. Дариен написал своим поверенным, чтобы затребовали опись имущества, сделанную после смерти отца, запечатал письмо, а потом еще долго сидел за столом, почему-то обдумывая слова Марии о том, что он может начать благородный род. Пока ростков и листьев видно не было, но семена все-таки прижились, полные странного обещания.
Продолжение рода невозможно без жены, а это сразу перекинуло его мысли к Тее. Но он лишь рассмеялся, хотя и без тени юмора. Тея Дебенхейм — хозяйка Кейв-хауса? Хозяйка Стаурс-Корта? Она — одна из Кейвов? Обхохочешься!
Отвращение к самому себе было настолько сильным, что он вскочил. Наверное, ему следует освободить ее от обещания пойти с ним на маскарад к леди Харровинг, но он не мог, и не в последнюю очередь потому, что ей самой это было нужно.
Он собирался освободить ее от паутины формальности, выпустить на свободу, чтобы у нее была возможность взлететь высоко и мощно, и сказал правду, когда обещал обеспечить ей безопасность. Небольшое приключение не нанесет ей вреда, но девушка сама может загнать себя в ловушку на всю жизнь, если свяжется с этой чопорной сушилкой для белья Авонфортом.
Больше этого он ничего не мог сделать ни для нее, ни для себя.
По мере того как тянулась следующая неделя, леди Сара регулярно отмечала позитивное развитие событий. Тее приходилось соглашаться с ней, хотя ей не хватало Дариена. Они почти не виделись, а если и встречались на каких-нибудь светских приемах, то его всегда окружали «балбесы» или друзья «балбесов», а также разные военные во главе с майором Бомоном, хотя эти люди в большинстве своем были на стороне Дариена.
Еще тут были политики реформисткого толка вместе с сэром Стивеном Боллом.
И дипломаты, а в их числе граф Чаррингтон.
Даже когда она не встречала его, то могла следить за его приключениями по газетам.
Пока Тея страдала от скуки на вечернем заседании литературного салона, гвоздем на котором было выступление миссис Эджворт, Дариен в то же самое время выступал на конных скачках в Сомерстауне под эгидой знаменитого конезаводчика и наследника графства Майлса Кавана.
Пока она маялась на нудном приеме, он принимал участие в собрании ученых, которых называли «Уникальные умы».
Про них она никогда не слышала, но ничуть не удивилась, узнав, что Николас Делани был одним из основателей этой группы и что в нее входит множество выдающихся мужей от науки.
Дариен также участвовал в ночной вечеринке, которую организовал герцог Сент-Рейвен в своем загородном особняке под названием «Нанс-Чейз». Причем приглашенные на вечеринку, чтобы добраться туда, устроили скачки верхом. Лорд Арден стал первым на дистанции в направлении туда, а Ван — обратно.
Именно Мэдди рассказала ей, что Нанс-Чейз еще до женитьбы герцога был местом, где разыгрывались разного толка скандальные сцены. И то, что произошло в этот раз, вполне сравнимо с тем, что было когда-то.
— Исключительно мужская компания, — поведала Мэдди ей и еще двум молодым леди за венецианским завтраком у леди Эджворт.
— Откуда ты знаешь? — спросила Тея, опять чувствуя скуку.
— Калли был там, и его страшно разочаровало отсутствие киприоток — девиц легкого поведения. Все только скакали на конях, фехтовали, стреляли — и все в таком роде. Ему это в той или иной степени, конечно, понравилось, но он не признался. Дариен — просто смертельный стрелок, но лорд Миддлеторп ни в чем ему не уступал. Они постоянно устраивали дуэли.
— Дуэли? — встревожилась Тея.
— Только в смысле состязаний на меткость: стрельба по мишеням со все большего и большего расстояния.
