Элизабет, которую королева позвала к себе в покои, с удивлением обнаружила там адмирала, стоявшего позади Екатерины. Королева поднялась из кресла и поцеловала падчерицу в щеку.
– Я должна кое в чем тебе признаться, – начала она без обиняков. – Я вышла замуж за адмирала.
– Замуж за адмирала? – выдохнула Элизабет.
– Да, милая, – невозмутимо ответила Екатерина, беря нового мужа за руку и преданно глядя на него.
Тот улыбнулся полными губами, обнажив белые зубы. «Он и в самом деле очень красив, – подумала Элизабет. – Вряд ли можно винить его в том, что он нашел себе другую жену. Ведь я ему отказала…»
– Когда вчера я была у короля, я все ему рассказала и попросила прощения за то, что снова вышла замуж без его разрешения, – продолжала Екатерина. – Он весьма любезно к этому отнесся и публично обещал дать нам свое благословение.
– В отличие от моего брата-регента, – скривился адмирал. – Он на нас гневается. Вернее, его жена. Она поняла, что ей придется уступить первенство жене ее презренного деверя, и теперь вне себя от обиды.
– Надеюсь, ты будешь столь же добра к нам, как и твой брат-король, Элизабет, – сказала королева с оттенком мольбы.
– Откровенно говоря, я даже не знаю, что и сказать, кроме того, что рада вашему счастью, – ответила Элизабет.
Она действительно была рада, ибо, судя по блеску в глазах и легкому румянцу на щеках Екатерины, ее мачеха была счастлива, но замужество состоялось слишком, почти неприлично рано. Разве овдовевшей королеве не полагалось оплакивать покойного короля?
– Боюсь, мы вызвали ужасный скандал, поженившись столь быстро после смерти твоего отца. – Екатерина покраснела. – Уверяю тебя, что многие при дворе смотрели на меня косо. Не слишком приятное ощущение. Сам лорд-протектор грубо заявил мне, что, если у меня по прошествии столь малого времени со смерти короля родится ребенок, никто не будет точно знать, чье это дитя, что поставит под сомнение законное престолонаследие вместе с королевским титулом. Но мы поженились лишь в начале мая, так что его расчеты основаны на злобе, а не на логике.
– Я думала, мадам, что вдовы должны ждать год, прежде чем им можно будет снова выйти замуж, – не сдержалась Элизабет. – Наверное, было бы лучше отложить свадьбу до этого срока.
– Будь у меня впереди столько времени, поверь мне, я бы так и поступила, – призналась Екатерина. – Но я уже не молода, мне тридцать пять, Элизабет, и очень хочется родить ребенка, пока еще есть возможность. Не стоит думать, что этот брак – плод внезапной страсти. Клянусь Богом, я уже была к нему готова в тот раз… но мне пришлось подчиниться высшей власти. И я вовсе не хотела проявить неуважение к твоему отцу, дитя мое. Он был мне добрым господином. Но я ухватилась за последний шанс обрести счастье и могу сказать лишь одно: Господь снизошел ко мне!
Лицо ее сияло, и радость казалась почти физически ощутимой. Элизабет улыбнулась. Она ни за что на свете не разрушила бы счастье королевы. Она склонилась и вновь поцеловала Екатерину:
– Благословляю вас, мадам, и милорда.
Глядя на нее, Том подумал, насколько она становилась похожей на мать. За исключением рыжих волос и носа старины Гарри, она была вылитая Анна Болейн. Еще год-другой, и мужчины начнут смотреть на нее с вожделением.
Он любовно взглянул на Екатерину, под глазами которой пролегли едва заметные морщины. Королева говорила правду – она действительно была уже не молода. Но она оставалась все такой же миловидной, и он любил ее. Любил по-настоящему.
