Постепенно Элизабет осознала, что все больше и больше засматривалась на адмирала – в доме, за столом, в саду или в часовне, в тех редких случаях, когда он там бывал. Она то и дело бросала на него тайные взгляды, отмечая его точеные черты, темные насмешливые глаза, прямой нос, густую бороду и чувствуя, что никак не может на него наглядеться.
Возможностей для этого у нее имелось достаточно – хотя днем адмирал часто бывал во дворце, по вечерам его баркас возвращался в Челси точно к ужину в окружении новой семьи. С Элизабет он всегда держался подчеркнуто рыцарски и любил ее поддразнивать, благо она всегда попадалась на удочку. Но за все эти недели он ни разу не вспомнил, что предлагал ей руку и сердце.
Со временем Элизабет обнаружила, что хочет видеть его все чаще, не будучи в силах противостоять неподдельному обаянию адмирала. Однажды, проснувшись рано утром, она выглянула в окно и увидела, как он возвращался с теннисного корта в одних лишь бриджах и чулках, с накинутым на плечи белым полотенцем. Волосы его намокли от пота, – похоже, игра потребовала от него немало сил. Элизабет хватило одного взгляда на покрытую редкими темными волосами широкую мускулистую грудь, чтобы понять: она никогда не видела столь совершенного во всех отношениях мужчины.
Конечно, она знала, что мужчины устроены иначе, чем женщины, и понимала, почему это так, но могла лишь гадать, какие диковины скрывались в его увесистом гульфике, ибо имела весьма смутное представление о том, как выглядит голый мужчина, – ведь единственным существом мужеского пола, которое она видела обнаженным, был ее брат во младенчестве. Но к сладостным картинам, возникавшим в ее воображении, примешивалось чувство вины, поскольку он был мужем королевы, а она любила Екатерину и не хотела причинять ей боль. Но ведь грезы не причиняют зла?
