Болезнь не ослабевала в течение месяца, и королева каждое утро лежала в постели допоздна, приходя в себя после очередного приступа, а потому адмирал мог вволю предаваться мужским утехам. Охваченный страстью, он, не задумываясь о последствиях, настолько увлекся юной падчерицей, что готов был идти на любой риск, лишь бы добиться своего.
Однажды ранней весной, едва забрезжил рассвет, Элизабет выскользнула из постели и вдруг услышала, как повернулся ключ в замке. Кэт еще не появилась, и Томас, видя, что Элизабет одна, бросил на нее торжествующий взгляд.
– Милорд, – протестующе начала она, набрасывая бархатный халат.
– Тсс! – прошипел он, приложив палец к губам. – Я хочу поговорить с вами наедине.
Элизабет испугалась и в то же время пришла в возбуждение.
– О чем таком вы хотите сказать, что не может подождать? – вызывающе бросила она, боясь услышать вещи, о которых тот не имел права говорить…
Через мгновение адмирал уже приступил вплотную, и ей стало не по себе.
– Элизабет, – прошептал он, – я изнемогал от надобности поговорить с вами. Тогда, несколько недель назад, я сказал правду. Я вас люблю. – Он крепко обнял ее, шепча ей в волосы: – Я хочу вас… я сгораю от желания…
– Сэр! – слабо возразила она, зная, что должна оттолкнуть его, но не будучи в силах сопротивляться его восхитительной близости. – Прошу вас…
Она ощущала предательский отклик тела. Уловив охватившую девушку дрожь, Томас запрокинул ей голову и мягко поцеловал. Чувственному прикосновению его губ невозможно было сопротивляться…
– Ах, значит, вам тоже хочется, – усмехнулся он и поцеловал ее крепче, раздвигая языком зубы.
Элизабет ощутила нахлынувшую теплую волну, чудесное томление, лишавшее ее воли. Ладони адмирала, дрожа, двигались по ее спине, задерживаясь на талии и ощупывая бедра. Их прикосновение, притупленное бархатом халата и тонкой тканью сорочки, пугало ее и вместе с тем восторгало. Слабый голос разума призывал остановиться, но его заглушали волны ни с чем не сравнимых ощущений. Она ответила на поцелуй, позволив языку адмирала хозяйничать у нее во рту.
– Вы уже встали, миледи? – Голос Кэт, донесшийся из соседней комнаты, вернул Элизабет в чувство.
Адмирал быстро выпустил девушку, тяжело дыша и любовно глядя на нее.
– Мне нужно идти, – прошептал он одними губами, – но не волнуйтесь, я вернусь.
Едва он тихо прикрыл за собой дверь, в спальню быстро вошла Кэт с одеждой Элизабет. Надеясь, что гувернантка не заметит ее покрасневшего лица и ошеломленного взгляда, Элизабет поспешно повернулась спиной к Кэт, склоняясь над умывальником и прижимая к разгоряченным щекам холодную влажную ткань.
Опять началось, подумала она. Движимая добрыми намерениями, Элизабет не учла воздействия, оказанного адмиралом на ее чувства. И она не знала, сумеет ли найти силы ему сопротивляться.
