Чесхант представлял собой впечатляющих размеров дом с просторным внутренним двором и в окружении рва. Сэр Энтони Денни и его жена Джоан ждали на подъемном мосту. Сэр Энтони, печальный лицом, был высок и смугл, с длинной жесткой бородой и умными глазами под тяжелыми веками. Его жена, бывшая Джоан Чампернаун, была очень похожа на свою сестру Кэт, только моложе и красивее.
– Миледи Элизабет, добро пожаловать, – проговорил сэр Энтони, низко кланяясь и ничем не показывая, что ему известна причина ее приезда.
– Благодарю вас за гостеприимство, сэр Энтони, – ответила Элизабет, пытаясь скрыть замешательство.
Она могла лишь догадываться, что именно рассказала им королева Екатерина. Вежливо улыбаясь, она смотрела, как леди Денни приседает в реверансе и после радушно обнимает Кэт.
– Мастер Эшем, добро пожаловать и вам! – изрек сэр Энтони, энергично пожимая руку учителю. – В нашем доме высоко ценят знание.
– Ваша репутация летит впереди вас, сэр Энтони, – ответил учтивостью на учтивость Эшем. – Воистину, миледи Элизабет, вы не могли выбрать лучшего места – сей образованный джентльмен питает страсть к новым познаниям и вдобавок большой поклонник слова Божьего.
Хозяин дома скромно улыбнулся.
– Прошу вас, входите, – пригласил он, ведя их в прекрасный зал с деревянными потолочными балками.
Дверь в дальней стене выходила в личные апартаменты, и Элизабет препроводили по винтовой лестнице в комнаты, окна которых смотрели на лес за рвом. В гостиной с большим каменным камином стояли резные кресла и скамьи, а также большой стол, накрытый турецким ковром; в спальне имелась просторная кровать с балдахином, белоснежными простынями, мягкими пуховыми подушками и роскошным бархатным покрывалом, а дальше располагались комнаты для мистера и миссис Эстли, мастера Эшема и прочей прислуги Элизабет.
– Благодарю вас, здесь очень красиво, – молвила Элизабет хозяевам, но в душе уже тосковала по Челси и своим светлым покоям, окнами выходившим на прелестный сад.
Как ей хотелось туда вернуться! Сейчас они сидели бы за ужином… Ей становилось не по себе при мысли, что она больше не принадлежала тому миру и, возможно, никогда уже не будет принадлежать. После истории с адмиралом о прежних легкомысленных отношениях не могло быть и речи, и вряд ли чувство вины позволило бы Элизабет сидеть за одним столом с Екатериной, зная, что она согрешила с мужем королевы…Первый ужин в Чесханте, состоявший из простой, но хорошо приготовленной пищи, прошел за разговорами. Сэр Энтони и мастер Эшем, улавливавшие уныние Элизабет, пытались увлечь ее обсуждением ученых тем, а Кэт с сестрой оживленно делились новостями. В иных обстоятельствах Элизабет только радовалась бы, но сейчас она лишь облегченно вздохнула, когда убрали скатерть и прочли послеобеденную молитву. Сославшись на усталость вследствие поездки, она укрылась в своих покоях.
Позже вечером, когда она распаковывала и расставляла книги, в гостиную заглянул мастер Эшем.
– Темнеет, – сказал он, ставя на стол еще одну зажженную свечу. – Вижу, вы уже обустроились, миледи. Завтра сможем начать уроки.
– Я буду только рада, – ответила Элизабет.
– Ничего, вы еще привыкнете, – мягко заметил Эшем.
– Неужели так заметно, что я тоскую по дому?
– Очень, – печально улыбнулся тот.
– Вам известно, почему я здесь, мастер Эшем?
Элизабет стремилась выяснить это хотя бы потому, что в его обществе ей предстояло находиться почти ежедневно.
