– Королева кое-что объяснила, – кивнул наставник. – Она всячески подчеркивала, что согрешили не вы, а скорее над вами.
Элизабет чувствовала, что ему можно доверять.
– Я вела себя крайне неразумно, – призналась она. – Сама не понимаю, как так вышло.
– У всех нас есть слабости, – отозвался Эшем. – Ничто человеческое нам не чуждо, и многие юные девушки вели себя неразумно в присутствии симпатичного негодяя.
– Вы смеете так говорить про адмирала? – изумилась Элизабет.
– Я смею говорить правду. По крайней мере так считает большинство. Он действительно негодяй и виновен в случившемся намного больше вас. – Эшем с трудом сдерживал гнев. – Он нарочно поставил вас в такое положение и воспользовался своим преимуществом. Ни один приличный мужчина так бы не поступил.
Элизабет вдруг захотелось защитить адмирала, так как ей крайне не нравилась оценка Эшема, хотя она и понимала, что тот прав и желает ей только добра. Неужели она продолжала любить Томаса после его поступка? Что бы ни говорил учитель, она знала, что отчасти виновата и сама, но по-прежнему питала теплые чувства к своему соблазнителю.
– Я тоже была не права, – призналась она, – и меня до сих пор мучит совесть при мысли о боли, которую я причинила королеве. Да, я понимаю, что, отправив меня сюда, она поступила как нельзя лучше. И пусть я все бы отдала, чтобы вернуться, я знаю, что оказалась здесь по своей собственной вине.
– Вам следует перестать себя казнить и взглянуть на жизнь с новой стороны, – посоветовал Эшем. – Не сомневаюсь, что то же сказала бы и миссис Эстли.
– Я попробую, – согласилась Элизабет. – Я уже попросила прощения у Бога, и теперь мне остается лишь надеяться на человеческое прощение. Я напишу королеве, как и обещала.
– Я получила письмо от леди Элизабет, – сказала Екатерина, грузно опускаясь в мягкое кресло.
– Вот как, дорогая? – небрежно бросил адмирал.
После отъезда Элизабет ее имя почти не упоминалось.
– Да. Она благодарит меня за доброту и пишет, что ей было очень грустно уезжать, зная о моем недомогании из-за беременности. Она также благодарит за обещание предупреждать в случае дурных сплетен – для них, конечно, нет никакого повода, имейте в виду…
Адмирал вздрогнул, услышав ее резкий тон.
– Дальше она пишет, что надеется на мое прежнее расположение, иначе я не сделала бы столь дружеского жеста. – Королева ненадолго задумалась. – Хотя дело не столько в дружбе, сколько в том, что предупрежден – значит вооружен. Ибо если случится хоть какой-то скандал… – В ее голосе прорезалась горечь.
– Кейт, мне действительно очень жаль, – наверное, уже в тысячный раз повторил адмирал.
Когда же она перестанет напоминать о своей немилости?
Его жена вернулась к письму:
– В заключение она пишет, что благодарит Бога за таких друзей и просит Его ниспослать мне долгие годы жизни. И подпись: «Смиренная дочь Вашего Высочества». – Она положила письмо на стол. – Можете почитать сами.
Поднявшись, королева медленно и устало направилась к двери.
– Кейт! – крикнул он вслед. – Переедемте в замок Садли! Мы никогда там не были, и мне кажется разумным, чтобы наш ребенок родился в главном владении моего баронства.
Екатерина отрешенно повернулась к нему.
– Пожалуй, я не против, – сказала она. – Здесь слишком многое напоминает о дурном.
– Мы попробуем начать все сначала, – осторожно предложил адмирал.
– Возможно, – ответила она и вышла.
